01-1. В ЖАРКИЙ ДЕНЬ

Жесткие, безжалостные лучи солнца вонзались в стены, окна, плиты дорожного покрытия, все исторгало удушливое тепло, и город плыл в этом жарком мареве. Улица была пустынна, но юноша знал, что это лишь на время пекла, и решил заскочить в первое попавшееся укрытие. Им оказался небольшой магазинчик в доме, ничем от других не отличавшемся, так же поднимавшем пластиковые кубы-квартиры в раскаленную бездну. Что-то в этом крошечном магазинчике было странное, нелогичное, как и в его хозяине, с радостной улыбкой шагнувшем навстречу. 
Начать с того, что это был старик. Да, совершенный старик – долговязый, худой, сутулый, с выпуклыми венами на руках, ежиком седых волос. Странный старик вплотную подошел к юноше, схватил его за руки и зачем-то начал их трясти. 
– Как я рад, как несказанно рад вашему приходу, молодой человек! Но позвольте узнать ваше имя.
– Илю…
– А, Илюша, Илья! Прекрасное имя, можно еще Илюха, а в детстве, наверное, Илька! – выпалил старик восторженной скороговоркой. 
Озадаченный нелогичностью происходящего, юноша не заметил, как оказался усаженным на стул, а в руках появилось что-то маленькое, мягкое, лупоглазое и не поддающееся никакой идентификации.
– Это кукла, Илюша, настоящая тряпичная кукла, какими играли маленькие дети. Ее можно кормить, одевать, баюкать, – старик замолчал, явно ожидая ответной реакции.
– Ааа, – постарался соответствовать ожиданиям юноша и уже собрался спросить, что означает слово «баюкать», как вдруг окно затряслось от взрыва: соседний дом в одно мгновение превратился в груду рассыпавшихся кубов и утонул в разноцветном облаке пластиковой пыли. Хозяин магазина ловко опустил жалюзи и, досадливо бросив «частенько они что-то», бережно достал с верхней полки небольшую коробку.
– Я знал, что вам будет интересно, Илюша! А вот это, – старик подцепил двумя пальцами маленькую конструкцию из двух колечек с хвостиками. – Это бантик. Бантик девочки, которая прыгнула через скакалку десять раз. Представляете – десять!
– Да, – получил оратор обратную связь от своего собеседника.
– Илья, вы еще очень молоды, а потому не помните, что это был последний раз, когда кто-то прыгал через скакалку, – голос старика надтреснуто оборвался. 
Юноша решил, что пора проявить сочувствие, однако найденное для этого междометие поглотил грохот упавшего аэрокоптера, пробившего крылом тонкую стену магазинчика. Через полчаса, привычно прикрутив винтами новую стену, хозяин странного помещения осторожно положил на ладонь сухой коричневый пакетик. 
– Это чай, мой друг. Пакетик настоящего чая, – не в силах продолжать, старик опустился на стул. 
– И этот ушел, – заметив отсутствие собеседника, с горечью вздохнул человек. – Не дослушал. 
Выйдя через пролом в стене на улицу, где кран уже складывал разбросанные взрывом кубы дома, конструкция ИЛЮ78 подошла к столбу и, немного поколебавшись, подсоединила кабель к гнезду «Стереть информацию». Зачем помнить о тех, кто не сумел сберечь свой мир?

02-1. ДРУГАЯ СТОРОНА

Ул посмотрел в зеркало. Стукнул кулаком по мускулистой груди, и боль в мышцах забилась, как испуганная птица. Что это? Ул недоумевал. Откуда взялись эти неприятные ощущения? Врачи сказали, что из-за переизбытка физических упражнений. Неужели правда? Ул вздохнул. Придётся поверить врачам и начинать лечение. Надо записаться в едо-зал и принимать пищу под руководством опытного тренера. Но это так сложно! Почему ему не назначили массаж какой-нибудь или ледовые примочки? Почему еда?!
Ул решил выйти пораньше, чтобы немного прогуляться перед посещением едо-зала. Город ещё спал, хотя солнце вовсю распушило свой яркий хвост. Закончилась Ночь великих состязаний, и все жители только начали отдыхать. Повсюду были разбросаны погасшие мячи, разноцветные гантели и блестящие штанги. Даже одноколёсные велосипеды, украшенные золотыми шайбами, валялись на траве. Ул приподнял ступней одну штангу, подбросил её и поймал левой рукой. Хотелось ещё парочку таких потягать одновременно, но боль в мышцах снова напомнила о себе. Ул пошёл дальше. За углом соблазнительно шевелилась улица с беговой дорогой. Ул еле уговорил себя идти по неподвижному тротуару. Все таки надо выполнять рекомендации врачей. Услышав сзади топот и напряженное дыхание, Ул оглянулся. По беговой дороге бежала девушка. Хорошо бежала. Поравнявшись с Улом, подмигнула ему и понеслась вперёд. Пушистый хвост на ее макушке прощально покачивался из стороны в сторону, а накачанные щеки даже сзади были видны. Ул предположил, что и он так выглядит со стороны спины – плечи будто скалы, рельефные ягодицы вибрируют бабочкой, могучие ноги, словно дубовые стволы. «Тоже, как я, злоупотребляет», - подумал Ул и почему-то обрадовался. А вот и едо-зал. Над входом красовалась вывеска с надписью «Кафе Легенда», сбоку от которой улыбался нарисованный человечек со слабо развитой мускулатурой. Таких «Легенд» в городе – раз, два и обчелся. Не очень-то и жалуют их горожане. 
Тренер по сравнению с Улом был крайне худосочным. Но блеск его глаз, довольная улыбка и проворные движения свидетельствовали об отменном здоровье. Ул сел за круглый столик. Табурет показался необычно мягким. Ул по привычке напряг ягодицы, голени и бедра, упёрся пятками в пол. Но табурет без сопротивления сразу принял устойчивое положение. Ул потихоньку расслабился:
- С чего начнём? – на его лице застыло мученическое выражение.
- Для начала будет только вода, а через пару дней завтрак, - ответил тренер.
На столе перед Улом засверкал высокий стакан с множеством граней. В них искрились то ли радуги, то ли отражения полосатой разноцветной трубочки, выглядывающей из воды как надзиратель, как глаз подводной лодки…

03-1. НЕВЕСТА

– Ты, наверное, слышал эту историю о невесте. Жених обманывал ее, изменял. Она повесилась на этом мосту, прямо перед свадьбой. Как была, в белом платье, с фатой. 
– Да, про это все знают, – ответил Андрей, и придвинулся еще на пару сантиметров.  – И теперь она мстит мужчинам. Убивает всех, кто ходит ночью по этому мосту в тумане. 
– Стой, где стоишь, – крикнула девушка. – Я прыгну.
Андрей поднял обе руки, давая понять, что не намерен ничего предпринимать. 
– Все, все, я стою. 
Между ними оставалось не больше полутора метров. 
Андрей и предположить не мог, что его ночная прогулка закончится таким вот образом. Он бродил в скверном настроении в тумане, окутавшем город, до тех пор, пока не увидел ее. Да, этот мост через железнодорожные пути – известное место для самоубийств. На его памяти уже не меньше пяти случаев, и вот человек, который решил пополнить статистику. 
– Ты прости меня за эти слова, – как можно спокойнее сказал Андрей, – но этим ты ничего не докажешь. 
– Я умру, и они узнают, – глотая слезы, произнесла девушка. – Да, они не увидят этого. Но завтра услышат в новостях, и поймут…
– И какие они после этого друзья? Сама подумай, для чего они так поступили?
Девушка молчала.
– Я не буду подходить. Просто разреши мне помочь тебе.
– Чем ты сможешь мне помочь?
– Ну для начала, послушай. Здесь до земли метров десять, не больше. – Андрей посмотрел вниз. – Умереть у тебя вряд ли получится, – Он намеренно соврал, сократив расстояние в два раза. Еще как получится! Но здесь уже не до честности. Любые средства хороши. – Так что, скорее всего, ты сломаешь себе ноги, или позвоночник. Останешься инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Вряд ли ты об этом думала.
– Ты врешь, – воскликнула она.
Андрей покачал головой.
– Я сейчас вижу красивую девушку, которая готова сделать глупый поступок. Просто позволь мне спасти тебя. Нет, не от прыжка, и не от смерти. От твоего прошлого. У тебя сейчас два варианта. Либо быть прикованной к больничной койке, либо забыть прошлую жизнь, и начать новую. 
Она молчала. 
– Сегодня ты начнешь жить с самого начала. Просто возьми меня за руку. 
Он медленно сделал маленький шаг вперед и осторожно протянул ей правую руку. Девушка посмотрела на него глазами, полными слез.
– Я не смогу жить здесь, – в отчаянии произнесла она.
Он кивнул несколько раз.
– Да, тебе придется уехать. И, чем дальше, тем лучше. Нужно сделать так, чтобы ничего не напоминало тебе о прошлой жизни. Ну и, если захочешь, я буду твоим первым новым другом. 
Он ободряюще улыбнулся. 
Девушка протянула руку. Холодные пальцы сомкнулись вокруг запястья Андрея. 
– Ничего себе, как ты замерзла, – Он сделал последний уверенный шаг, и оказался совсем рядом с ней. Едва заметная улыбка на лице девушки внезапно превратилась в хищный оскал. Андрей не понял, как оказался за перилами. Он так и летел до земли в удивлении, не понимая, что произошло. За миг до того, как все погрузилось во мрак, он заметил, как белый силуэт на мосту растворился в воздухе.

04-1. ДО ПОСЛЕДНЕГО КЛИЕНТА

Из всей ремонтной бригады только Петер остался в живых. Мало того, что они опоздали, лететь было долго, так ещё и погибли все зря.

– Не зря! – Петер громко ударил кулаком по барной стойке. – Ремонт мы всё-таки закончили.

Коньяк был вкусный. И лимон был вкусный, из Узбекистана. Петер не знал, где находится этот Узбекистан, но в лимонах там, судя по всему, знали толк. Это Миша Смирнов научил его закусывать коньяк лимоном. Миша погиб при взрыве генератора, одним из первых.

Опьянение наступало медленно.

– Ирма, я, пожалуй, пойду! – обратился он к хозяйке бара.
– Подождите, Петер! Вот! – Ирма поставила перед ним бутылку. – За счёт заведения.
– Ого!

Петер сфокусировал на ней свой взгляд. Красивая. Ничто бы и не выдало в ней андроида, если бы не маленький динозаврик на шее, лого «Сайбераптор инкорпорейтед». Когда-то маленькая компания, производящая реалистичных динозавров для парков развлечений, теперь разрослась в технологического гиганта, монополиста в области ИИ и робототехники.

– А хотите, я вам на скрипке сыграю? – улыбнулась Ирма. – Только не уходите.

Петер опрокинул очередную рюмку. Зажевал ломтиком лимона.

– А давай!

Ирма достала из-под стойки футляр, извлекла скрипку, а потом… Чарующие звуки, подгоняемые коньячным теплом, уносили Петера сквозь пустоту назад, домой, к родным баварским лугам, зелени, свежести, голубому небу и яркому солнцу. Прочь с холодного и неуютного Ганимеда.

– Это кто-то из классиков? Пахельбель? – спросил он у Ирмы, когда та закончила.
– Нет, – казалось, она смутилась. – Я это сама сочинила. Только что. Специально для вас, Петер.
– Ну ты даёшь!
– Вам понравилось?
– Понравилось. Спасибо, Ирма!
– Я рада. Вы не уйдёте?
– Так уж и быть, ещё немного посижу.

Ирма убрала скрипку.

– Не торопитесь, Петер. Мы работаем до последнего клиента. До вас здесь уже больше месяца никого не было. Судя по всему, вы – мой последний клиент.

Петер задумчиво почесал подбородок.

– Ирма… Можешь кое-что для меня сделать? Ты же умеешь изменять голос?
– Разумеется, – ответила Ирма голосом Петера.
– Сейчас…

Изрядно захмелевший Петер достал из куртки, чуть не выронив, карманный микрокомпьютер, нашёл нужную запись и включил воспроизведение. Из динамика, прерываясь на помехи, заговорила Эльза:

– Петер, наш купол пробило. Энергосистемы накрылись. И ремонтный блок… Ближайшая бригада – твоя, но вам до нас добираться дней десять. Мы не продержимся. Оставайся жив, Петер, и прощай. Дети! – Она заговорила куда-то в сторону. – Дети! Макс, иди скорей сюда!
– Мама, мы что, умрё…?

05-1. ВЕРНЫЕ

В пустоте космоса летит Луна.

Она закована в базальт, расцвечена полями энерго- и масс-уловителей. Сотни кратеров служат двигателями. Временами часть из них наливается алым, и тогда Луна корректирует курс. Ведь она летит не абы куда, а к определённой цели.

Глубоко под поверхностью есть комнатка пять на пять метров. Здесь живёт единственный пассажир мега-корабля по имени Кузя. Он полностью здоров. Сейчас Кузя спит. Иногда хвост его вздрагивает и лапы толкают воздух, будто несутся галопом.

Вскоре Кузя проснётся, попьёт из ручейка, выест тропу в зарослях псевдобамбука, передохнёт и примется вновь. Ведь Кузя — генно-смоделированный микро-анкилозавр, похожий на обрезанную по бокам черепашку.

***

Роботы не знали, откуда пришло Знание. То ли прилетело с космическим ветром, то ли вырвалось из земного ядра, то ли проникло сквозь щель других измерений.

В один миг все люди обрели Знание. Каждый мысленно смог управлять окружением и собственным телом, перемещаться на любые расстояния. Множество случаев, зарегистрированных техносферой, убедили роботов, что это именно так: Дух овладел Материей, полностью и окончательно.

Пару минут спустя Земля опустела. Напрасно обшаривали спутники поверхность и вертелись телекамеры. Человечество устремилось в космос. На прощанье люди зажгли в полнеба надпись: "Вы нам больше не нужны".

Роботы смирились. Останавливались корабли, автомобили, поезда. Умолкали заводы. Замирали города. Все механизмы, которые кормили, одевали и возили человека, засыпали.

Потом Земля исчезла. Долины, горы, моря, деревья и животные зачем-то понадобились Человеку. Только техносфера осталась. Рушились в пустоту бетонные здания, коллекторы и мосты. Осыпались кусками ленты дорог. Сходили с орбит спутники.

Луна осталась. Единственное поселение опустело, но сохранилось. То ли исчезающий импульс имел предел, то ли люди сочти биосферу посёлка лишней. Осталась комнатка с травяным ковром и прожорливым Кузей.

Доживать бы анкилозавру свой век в опустевшем посёлке, но эфир пронзил зов: "Кузя!". Зов был идентифицирован. На всех электромагнитных частотах кричал четырёхлетний житель лунного комплекса по имени Саша.
Приказ человека! Вновь замигали огоньки центральных процессоров. Мириады обломков зашевелились. Грейдеры отбрасывали часть себя, чтобы изменить траекторию движения. Самолёты включали сопла. Раскрывались военные арсеналы. Управляемые ракеты, бескислородная взрывчатка, лазеры, пружинные ружья — всё использовалось для того, чтобы в шлейфе, закрученным вокруг Луны, осталась техника, необходимая для решения задачи, чтобы сохранился хотя бы один центральный компьютер.

Роботам это удалось.

Годы ушли на то, чтобы превратить Луну в космический корабль, чтобы сделать генно-смоделированного Кузю клеточно-бессмертным. Триангуляция крика дала цель. Лететь предстояло 18420 лет.
Мальчик получит своего любимца.
Роботам это удастся, я уверен.

06-1. МАЛЬЧИК В ТЕМНОМ ОКНЕ

Это случилось давно, когда угловой дом на Щербаках стоял расселенным, без дверей, с выбитыми окнами. Ходили слухи, будто там время от времени находили тела убитых маньяком детей. И вот однажды поздно вечером я возвращалась от подруги мимо этого дома. Была зима, и под ногами скрипел снежок. В переулке никого не было, и я торопилась выйти на Фонтанку, где рассчитывала встретить хоть кого-нибудь… Мимо того дома идти было особенно неприятно, и я перешла на другую сторону переулка, оглядываясь на пустые окна, - тогда и увидела в окне бельэтажа силуэт ребенка. Мальчика лет примерно десяти. Он был чуть светлей темноты за его спиной и смотрел на меня внимательно и спокойно. Признаться, я испугалась и замедлила шаг…
Мальчик стоял у окна неподвижно, лишь чуть повернув ко мне я голову. А потом поманил меня рукой. 
Нет, я не пошла на его зов – я кинулась на Фонтанку и едва не сломала каблук, поскользнувшись. На мое счастье мне наперерез шел дедуля с большущей овчаркой, я едва на него не налетела. Дедуля подхватил меня под локоть и спросил, что случилось. Я оглянулась на окно, но оно было пустым… 
- Там… Был ребенок… Мальчик… - забормотала я, еле переводя дух. 
- Вам, наверное, показалось в темноте, - мягко ответил дедуля и предложил проводить меня домой. Я ответила, что дойду сама. 

Около этого дома я оказалась недели через три, и тоже поздно вечером – мне часто случалось засидеться у подруги. Только напротив него я вспомнила про мальчика и пожалела, что не пошла другой дорогой… 
Он стоял на тротуаре. В белой рубашке и темных брюках – а мороз был ощутимый. Я остановилась и попятилась. До Фонтанки было рукой подать, а до Рубинштейна, улицы тоже темной и малолюдной, – бежать и бежать… Но мальчик стоял чуть впереди, и пройти мимо него было выше моих сил. 
И надо же – из-за поворота снова показался тот самый дедуля с овчаркой! Я слабо пискнула, собираясь заорать «помогите». Дедуля заметил меня, посмотрел по сторонам – и скорым шагом направился в мою сторону. Глаза овчарки сверкнули вдруг красным в темноте. 
Я не сразу поняла, что меня насторожило. Но несмотря на леденящий кровь ужас, я развернулась и побежала назад. И уже набегу догадалась, что показалось мне пугающе странным: у дедули в руках была монтировка.
Я бы до конца дней сомневалась в своих подозрениях, если бы он не пустил собаку, которая догнала бы меня в три прыжка – но внезапно впереди показалась парочка, идущая под руку. Дедуля свистнул, и собака остановилась. 
А я бежала до Загородного… И с тех пор домой возвращалась в обход – только по широким светлым улицам, где даже ночью встречаются прохожие. 

Я не знаю, почему дедуля не тронул меня в первый раз – может, потому, что из любого окна видно, что делается на набережной. Я не знаю, почему мне сперва являлся мальчик. Предупреждал ли меня об опасности или наоборот – хотел задержать в переулке?
Говорили, что в том доме милиция снова обнаружила тело ребенка и что это дело рук здешнего маньяка, но я этим слухам не очень-то доверяла. А впрочем, все может быть…

07-1. ТОТАЛИТАРИЗМ, ЖАРА, ИЮЛЬ

Висевший за окном громкоговоритель вещал на полную мощность: "Очередные ежегодные июльские выборы властителя завершились успешно. Единогласным победителем стал ныне властвующий Валентин Валентинович Буйден, набравший сто двенадцать процентов голосов избирателей".
- Опять этого толераста выбрали, - сокрушался Артём, доставая таблетку кофе из шкафчика. Закинув её в рот, он взглянул на часы и понял, что пора бы на работу. Наспех одевшись, Артём взял со стола больничный лист и вышел на улицу под палящее июльское солнце.
У проходной завода под навесом курили мужики. Артём достал из пачки сигарету и присоединился к ним.
- О, Тёма, ты как? Выздоровел? Месяц тебя не было.
- Да норм. Мужики, слышали новость? Опять этого выбрали.
- Конечно слышали, кто ж не слышал. И, знаешь, Тём, что удивительно? Никто ж не голосовал, а выбрали. 
- Хоть бы он угомонился уже.
- Да какой там! Помните когда его по правде выбирали, ну, первый раз? Он тогда что кричал? "Равенство, равенство, всеобщее равенство!" 
- Ну да, да. А потом, хренак и ползавода негров.
- Да хрен с ними, неграми, они хоть как работают. Вспомните лучше, когда умники искусственный интеллект ему показали.
- Ага, сразу указ его, мать его, величества — чтоб на каждом предприятии минимум четверть работников роботами была.
- И чё эти роботы, тьфу, только и могут что ломаться. А мы за них работай! План-то никто не отменял.
- Да уж, а директор наш чё? Хоть бы спасибо сказал или премию выписал.
- А чё он может директор наш? "Хренушки вам! - говорит. - Мне сверху приказ пришёл, чтоб они работали как все — значит будут работать, а зарплаты у всех одинаковые — политика такая".
- Ладно, мужики, пошли к станкам, а то Тирекс Трицераторпсович вставит.
- Кто?
- А, блин, Тём, ты ж не в курсе. Бригадир наш новый. Слышал что
ледники потаяли от этого... как его... гоблального потепления?
- Глобального.
- Ну да, а там и динозавры оттаяли.
- И чего?
- Чего-чего? Теперь у нас на заводе их двое работает.
- Кого? Динозавров?
- Ага.
- Серьёзно? Это как вообще? 
- Ну смотри, их сначала обычными работягами поставили. Одного к нам в цех токарем. Только точить он ни хрена не может, "у него же лапки!" Вот и сделали его бригадиром нашим. Ходит, глазами хлопает, да рычит иногда. Второй начальник службы безопасности, этому даже ходить и рычать не нужно.
- Да, мужики, роботы и динозавры... Что ж дальше будет? Анимешники?

08-1. ДВОЕЧНИК

Проснувшись, Владик сразу подбежал к столу. Готовые детали костюма лежали в ряд, новые и сияющие, отливая бирюзовыми и изумрудными оттенками. Остывающий принтер довольно подмигивал красными огоньками.
Красота!
Владик нацепил на голову шлем с короной из длинных изогнутых рогов и подошёл к зеркалу. Пристегнул шипастый хвост, проверил. Натянул перчатки с когтями... Редкий вид ископаемого Триасового периода, сенсационная находка последних дней!
Реальных конкурентов не будет, разве что Людка. Кто на динозаврах не специализируется, сегодня в пролёте - ну кому, скажите, интересны пещерные медведи или марсианский шмурц, - а остальные все троечники, не потянут.
Уложив костюм в портфель, он вышел в коридор и зашагал к учебным аудиториям. А вот и Людка вышла.
- Тоже динозавром нарядишься? - спрашивает.
- Ага, кем же ещё. У тебя кто?
- Да так, обычный бронто. Некогда было.
Владик нахмурился: подвох какой-то, не иначе. Конференцию по палеонтологии все ждали, результаты пойдут в годовой зачёт. Как это, некогда?
- Слушай, Люд, - начал он, подозрительно прищурившись, - а ты...
- Эй, отличники! - прервал хриплый голос из-за спины. - Опоздать боитесь?
Колян. Только голос странный, как не его. Без сумки, налегке... а где же маскарадный костюм? Да и не опаздывает никто никогда - зачем?
- Осталось семь минут сорок шесть секунд, - объяснила Людка, - уже сорок пять. На урок следует являться за пять минут, чтобы выложить учебные материалы и подготовиться, а также...
- Да брось ты гундеть! - Колян сплюнул на пол. - Выдумали тоже ерунду... Влад, закурить есть?
Ребята переглянулись. Таким они Коляна ещё не видели. Волосы взлохмачены, под глазом синяк. Пиджак застёгнут не на ту пуговицу, остальные вырваны с мясом. Руки в царапинах, грязь под ногтями...
- Кол, что с тобой? - озабоченно спросила Людка. - На свалке ночевал?
Колян шмыгнул носом, усмехнулся зловеще.
- Да так, поцапались с одним фраером ушастым... Да он сам полез, а я чо, лысый? Ну и... зато я ему так накостылял...
- А с глазом что? - Людка протянула руку, но Колян, морщась, отшатнулся. - Да тебе к специалисту надо!
- Да лан, не впервой... - Он открыл дверь каптёрки, где отдыхали роботы-уборщики. - Чапайте на урок, я покурю пока.
Что за словечки? Не иначе, мозг повреждён.
В аудитории Колян появился, когда выступить успело полкласса. Все зашушукались, но учитель смотрел на сцену, а опоздавший направился прямо туда - будто так и надо. Вышел, да ещё и раскланялся! Пахло от него почему-то дымом. Ну точно, сдвиг по фазе.
Впрочем, думал Владик не о том, а о длиннющей шее бронто, которой так ловко вертела на сцене Людка, рассказывая о повадках ископаемой зверюги. Рогатая корона тоже всем понравилась, но... О Коляне он вскоре забыл - а зря.
Проголосовал Владик честно, за Людку, Людка - за него, как всегда. А когда в память выложили результаты, обомлел.
Ученик Влад-ИК3856 занял только третье место. Второе - костюм "Бронтозавр" ученицы Люд-К3328. Первое - костюм ученика Кол-ЯН2342 "Человек".

09-1. ТАЙНА ПИРАМИД

Война проиграна, Мортимер это понял давно, ещё до того, как орды боготрепетных техасцев устремились на север, захватывая штат за штатом.
Эх, надо было уже тогда, как он и предлагал, закидать Техас, Аризону и Калифорнию ядерными зарядами и превратить эти земли в пустыню, покрытую слоем застывшего металла из тел этих фанатиков. Но Совет Святыни со своим гуманизмом, факью, решил иначе.
- Ну и где вы теперь, Железные Старцы? Как поживает ваш сраный гуманизм? – в который раз ядовито спросил Мортимер у самого себя.
Горизонт в дымной пелене, в воздухе кислый запах железной окалины и серы от взорвавшихся аккумуляторов. Мелкие частички копоти сгоревшего углепластика танцуют в воздухе как паутинки и никак не могут осесть на землю из-за несмолкающих разрывов изобарических снарядов там, за Гудзоном. Из космоса это зрелище несомненно выглядит феерично – атмосфера вдруг проседает и тут же взрывается яростной воронкой, наполненной кипящими облаками и тысячами молний в совершенно немыслимой тишине.
Да, оборона гнется, но пока держится по всему фронту, от Бродвея до Парк-авеню на севере и от тоннеля Св. Линкольна до здания ООН на юге. Есть очаги сопротивления в Нью-Джерси, в Коннектикуте, даже в Техасе анахореты-одиночки громят ещё коммуникации и станции подзарядки. Но сколько нам ещё осталось?
- Мой Старец, техасцы прорвались на остров с запада, через реку! – прохрипела рация голосом команданте Родригеса.
- Как так? Все мосты взорваны!
- Они подключились к гибким маслопроводам и идут по дну! Умоляю, взрывайте Святыню, мои герильерос сдаваться не будут, но  долго не выстоят!
- Нет! – отрезал Мортимер и развернул дальномер на запад.
Там уже кипел бой, вся поверхность реки покрылась радужной пленкой отработанного машинного масла и какими-то ошмётками.
- Пора! – решился он. – Час пробил.
Прежде, чем войти в здание, Мортимер чуть помедлил, прислушался, как в Центральном парке, лязгая стальными хелицерами и круша окаменевшие дерева,  вбуривался в землю последний резерв обороны – полуразумные аннигиляционные установки, готовые уничтожать и чужих и своих, лишь бы никто не смог приблизиться к Музею естественной истории – Святыне.
- Боги! – громко вопрошал Мортимер, проходя по залам мимо гигантских чудовищ и неведомых существ. – Где вы? Кто вы? И о чем вы думали, когда создавали нас, роботов? А главное – зачем?
Мортимер устало сел на мраморный пол, прислонившись спиной к стеклянной витрине, за которой стояла парочка неряшливых, волосатых гуманоидов.
Вдруг ему стало неожиданно весело и хорошо, как бывает, когда заряд энергоблока снижается до критического минимума.
- И вот мне очень интересно знать, боги, а кто же, сильно не подумав, создал вас? – задорно прокричал Мортимер, достал скорчер и вышиб свои электронные мозги.
А тем временем с дальних орбит к заданной точке уже устремились сотни транспортных челноков с адской наносмесью и скоро на месте Музея будет возвышаться гигантская, несокрушимая и вечная Пирамида. Ещё одна.

10-1. ДЕМИУРГ ИЗ ВАЛЕНКА

— А может, не надо? — жалобно проскулил рыжий пёс, отползая за диван.
— Хочешь, чтобы наш город разрушили? — зашипел на него чёрный кот. — Вороны намедни доложили: лешие с болотниками сговорились. Так что будет, как в Москве.
— У, ироды корявые, гнилушки зловонные! — прогудел Ерофей. Он один из троицы сохранял антропоморфный вид. Мел-то удобнее держать в руках, а не в лапах.
— Не отвлекайся, — кот придирчиво изучил пентаграмму. — Пора, читай заклятие.
— Книга-то, — робко вякнул пёс, — подозрительная.
— Заткнись, Тихон! Думаешь легко в наше проклятое время найти настоящую Проклятую книгу? И эта сойдёт.
Ерофей раскрыл брошюру "Каббала для чайников" и, запинаясь, начал читать, водя пальцем по строчкам. Свечи в углах замигали, по комнате потянуло сквозняком. Пёс завыл. Где-то что-то заскрипело, свечи разом погасли. Ерофей охнул и схватился за сердце.
В центре пентаграммы лежал валенок — большой и чёрный. Пахло от него, как от остывшей печи, полной золы.
— Кузьма, ты глянь! Кузьма?
— Здесь я, — кот спрыгнул со шкафа и осторожно заглянул в валенок. Оттуда на него испуганно смотрели круглые желтые глаза.
— Ты кто?
— А кого вызывали?
— Демона!
— Ну, вот он я.
— А почему в валенке?
Глаза мигнули.
— Недозрелый потому что. Рано отпочковался, меня и сунули сюда — дозревать. А потом все исчезли. И холодно стало.
— Вот времена! — Ерофей всплеснул руками. — Даже Ад остыл.
— То есть, на легионы демонов можно не рассчитывать? — уточнил кот.
В валенке всхлипнули:
— Я последний. А зачем вам легионы?
— С лешими воевать. Люди, вишь ты, закончились — вирус проклятущий всех выкосил. А природа, мать её, попёрла со всех сторон.
— А вы кто?
— Домовые мы, — ответил кот. — Покажись, не бойся.
Из валенка вылез тощий демонёнок.
— Как тепло... — он блаженно зажмурился. — Вы меня не прогоняйте, пожалуйста. Я вам пригожусь.
— Эх ты, дитё горькое, — вздохнул пёс. — Какая от тебя помощь?
— Ты что делать умеешь? — спросил Ерофей.
— Я лепить люблю, — демонёнок застенчиво потеребил кисточку на хвосте. — Из глины.
— Оставайся, — кот стёр лапой меловую линию. — Что-нибудь придумаем.

***
На Лазаревском кладбище было шумно. День выдался жаркий, и на дорожках толпились домовые.
— Куды прёшь?! Я с утра занимал!
— А я с ночи!
— Да мы ещё вчера пришли! А вас тут не стояло!
— Тихо! — гаркнул Ерофей. — Кончайте галдеть, Дёму отвлекаете. Подходи по одному.
Переругиваясь шёпотом, домовые выстроились в неровную очередь. На солнечной лужайке в дощатом сооружении, напоминающем песочницу, сидел демонёнок и увлеченно лепил людей из глины, добытой в разных частях кладбища.
Бормоча "Благодетель!" и "Спаситель наш!", домовые разбирали ещё сырые фигурки. Пока донесут до квартир, глина высохнет на солнце, и люди оживут. Хоть и маленькие — прежним до пояса — а всё же настоящие хозяева.
— Теперь заживём! — радовались домовые. — Всю Землю заново заселим.
У вечеру Дёма устал, и Тихон отвез его на спине домой. Они так и жили вместе — демиург из валенка и его верные домовые.

11-1. ЗЛОВЕЩАЯ ЛУНА

В сгущающихся сумерках он отодвинул занавески и выглянул на улицу. Чёрные грозовые тучи висели так низко, что казалось цеплялись за крыши высоких зданий. Лил дождь. Что-то утробно ворчало в небе, рождая прямо на шпилях антенн голубоватые ослепительно яркие сполохи.
Он усмехнулся.
– Видишь, старик, сегодня никакой луны.
Вернувшись к своему письменному столу, он зажег лампу. Мягкий свет пролился на стопки бумаг, горы документов, пачки счетов и договоров. Ими был завален весь стол. Вытащив из общего хаоса несколько листков, ещё пахнущих свежими принтерными чернилами, он опустил своё грузное тело в кожаное кресло и с наслаждением поцокал языком, разглядывая стоящие на них подписи.
Потом, поёжившись, словно от подувшего невесть откуда ветерка, плеснул в стакан глоток бренди. В голове продолжали звенеть обрывки недавнего разговора. Почему невозможно просто выкинуть его из головы!?
– Ты превзошел сам себя, – голос вновь помимо его желания, родился где-то внутри головы. – Твоя подлость и раньше не знала границ, но это слишком отвратительно, даже для такого как ты!
– Думаешь мне не насрать? – отвечал он. – Смирись и иди на хер! Ты проиграл.
– Осталась ещё луна. Знаю, ты в это не веришь. Но совсем скоро всё переменится. Можешь подделывать документы, запугивать людей, совать свои скользкие щупальца во все дела, даже в те которые тебя абсолютно не касаются. Но от неё не спрячешься.
Внезапно он испытал странное чувство. Понял, что не помнит лица человека, который ему это говорил. Старик? Но звук его голоса отчего-то казался очень молодым.
Он безусловно знал, о чём идёт речь. Был такой давний стишок:

Замри, надвигается злая луна.
Тебя насквозь пронзит она.
Твои секреты, сны и тайный страх,
Обрящут плоть в её лучах.

Старая байка. Пугалка для, пускающих слюни, малолетних кретинов. Не бери чужого, не дёргай девочек за косички, не сквернословь, не обижай… А не то…
Он всегда делал, что хотел. Девки нужны для того, чтобы их портить. Хорошие вещи – для того, чтобы он брал их себе, и абсолютно не важно чьи они.
Он схватил телефон и набрал номер своего юриста.
– Дай ход этому делу сегодня же. Никакого амортизационного срока. Засранец должен болтаться на собственных кишках при всеобщем обозрении. Проще говоря – мы вышвырнем его с позором!
Нажав отбой, он вдруг заметил, как неестественно тихо стало вокруг. Ни звука. Даже дождь перестал барабанить по крышам.
Он опять встал и отдёрнул с окна занавески.
По лицу потекла какая-то жидкость.
Но понять, что это такое, он уже не успел.
Его глаза уставились, расширяясь, на трещину в оконном стекле, словно молния расчертившую его сверху вниз. Такая же молния через секунду побежала по его очкам. И по зеркалу, стоящему в другом конце комнаты.
Огромный розово-желтый шар взирал на него с небес, сквозь брешь посреди расступившихся сизых туч.
Голова человека медленно разваливалась надвое, лопнув пополам словно переспелый арбуз. Кровь фонтаном взмывала вверх, возносясь к жутким безжалостным небесам.

12-1. ИНТЕРВЬЮ

Спешу представиться: меня зовут Джеймс Ривер, я - репортер одной из газет нашего города. Главный редактор меня озадачил: поручил взять интервью у долгожительницы нашего города, некой Элеоноры Бирнз, 110-летней старушки, проживающей на Риджинайт-сквер в особняке на углу. От материалов собранных ранее я отказался, и их отправили обратно в архив.
Утром, надев костюм и начистив ботинки, пошёл к этой милой старушке. Особняк Бирнзов внушал мне страх, шторы и ставни были плотно закрыты, но любопытство пересилило, и постучал в дверь. Ответом мне была гробовая тишина. Взяв в руки резной дверной молоток, стучал и стучал, пока дверь не приоткрыли, недовольный женский голос чуть с хрипотцой, будто спросонья, спросил:
- Что вы хотели?
- Здравствуйте. Я журналист, и хотел бы взять интервью у Элеоноры Бирнз.
- Её нет дома, приходите через неделю в полночь, и она вас примет.
Дверь резко захлопнулась, и сколько бы не стучал, больше мне так и не открыли. Злой от такого приема, в тот момент даже не придал значения тому, что встречу мне назначали ночью. Проходя мимо городского парка, на противоположной улице краем глаза заметил городской архив. И, поменяв направление, пошёл именно туда. Взяв папку с материалами, где была фотография этой самой Элеоноры Бирнз, отправился домой изучать материалы. 
Дом ей достался от тетки Гардении Бирнз, а той тоже от какой-то двоюродной бабки по материнской линии. Все карточки были похожи. Да, одежда носила отпечаток эпохи, но лицо! На всех фото была одна и та же женщина. В задумчивости я разложил все фотографии в одну линию. Со всех снимков мне улыбалась 35-летняя женщина, на черно-белых фотографиях не было видно цвета волос и глаз, но холодную улыбку и завораживающий взгляд нельзя было не узнать. Но как такое возможно?
Вся неделя прошла в суматохе и поиске. Засиживался до полуночи и вставая с зарей, только чтобы отыскать хоть какой-то материал, но кроме схожести фотографий у меня ничего не было. А это лишь мои догадки и не более.

Время близилось к полуночи, когда я пришёл и постучал. Дверь открылась, и красивая молодая девушка проговорила:
- Проходите, вас уже ждут в гостиной.
С замирающим сердцем и почему-то на ватных ногах прошёл вслед за горничной. На диване сидела молодая женщина лет тридцати пяти; её серебристые глаза гармонировали с чёрными как смоль волосами.
Она, смеясь, заговорила тихим мелодичным голосом:
- Что же вы стоите, мистер Ривер, вы добивались со мной встречи, так присаживайтесь, – рукой она похлопала по дивану рядом с собой. - И давайте знакомиться. Я - Элеонора Бирнз, и как вы, думаю, поняли, мне не 110 лет, а намного больше.
Она вздохнула и продолжала:
- Каждые 100 лет приходиться умирать и придумывать себе новых родственников и новые истории. А местная газета, каждые 100 лет хочет взять у меня интервью.
- Но я не понимаю... - так и не успел договорить, а клыки Элеоноры впились в горло и она начала пить кровь. Разум затуманился, и я заснул.
Очнулся уже дома.

13-1. НЕ ВЕРЬ, ЛАВОЧКИН!

– Это всё сказки, Лавочкин.

***
Хозяин нашёл кота недалеко от входа в ближайший супермаркет. Дымчатый красавец сидел перед стеклянной витриной и гонял любимый мягкий мячик, размером с грецкий орех. Мяч легко отскакивал от нижнего бортика витрины и катился в лапы коту. Тот снайперски отправлял его обратно – и так бесконечно.
– Ты что, сволочь, в зубах его притащил? – беззлобно сказал хозяин, младший научный сотрудник Репин, и опустился на корточки возле кота.
Собравшиеся зрители выжидательно притихли, не напрасно же собрались. По словам одного из них выходило, что серый гоняет мяч уже около часа. Да так сосредоточенно и умело, что собрал вокруг себя толпу зевак. Мешать ему никто не решался. Люди удивлялись, кто-то уходил, кто-то подходил… Снимали чудо на камеры телефонов.
– Он дрессированный? – спросил у вероятного хозяина солидный мужчина как бы для затравки. 
И толпа сразу оживилась. Зрители принялись выдвигать собственные версии: – «Даже дрессированный не может так долго гонять мяч, неестественно это для обычного кота». – «На робота не похож». – «Может, он больной?» – «Да это шоу какое-то! Погодите, скоро всё раскроется».
И вдруг кот исчез. Мяч отскочил в последний раз от витрины и покатился дальше мимо того места, где красавец сидел, а кота – тю-тю, исчез.
– Ай! – взвизгнула какая-то впечатлительная девица.
Все уставились на предполагаемого владельца кота. А тот молча поднялся и просиял улыбкой. На фоне всеобщего изумления она выглядела крайне нелепо, но хозяину кота было, по-видимому, всё равно. Он выскользнул из толпы и, продолжая улыбаться, зашагал проч.

***
– Кот пропал, и что? Никто чётко этот момент не зафиксировал. 
Аспират Лавочкин не унимался:
– Говорят, Лев Сергеевич, что Репин ушёл из института потому, что ему лабораторию не дали. Послал начальство по матушке и ушёл.
– Ха, собственную лабораторию! У нас с тобой собственная есть?!  То-то же.
– И на мышах опыты проводить не разрешили. 
– Какие опыты?! Он теорию доступно оформить не смог. Синтезировал якобы препарат для объединения биологического мозга с компьютерным. Чушь нёс о том, что при таком объединении под контролем программы мозг даже обыкновенной мыши может решить едва ли не любую задачу. Фантазёр.
– Говорят, что раз тут работать не дали, препарат этот домой уволок. Коту вколол и того… Соединил с компьютером.
– Ага, – хохотнул Лев Сергеевич. – А чтобы не мелочиться, велел коту выяснить: что там дальше, за гранью нашего мира, и как широтой этой воспользоваться.
Лавочкина и откровенный скептицизм оппонента не смутил.
– Говорят, кот оттого сбежал, что ему особенное место нужно было в пространстве найти для решения задачи, а мяч гонял, чтобы сосредоточиться.
– И что, решил задачу?
– Так ведь исчез!..
– Ушёл за грань. Ха-ха.
– И Репин, по-вашему, – ха-ха?
– Что, Репин тоже исчез?!
– Уже неделю никто не может его найти.
– Не знал. Сказки… – протянул Лев Сергеевич, но голос его прозвучал уже не столь уверенно.

14-1. КОТ-ХРАНИТЕЛЬ

Время уже перевалило за полночь, а Лиза с подругой, приехавшей из другого города на несколько дней, сидели на кухне и не могли наговориться. Были рассказаны последние сплетни про общих знакомых, обсуждены планы, мечты и страхи.

Лиза встала из-за стола, снова включила чайник и отодвинула лёгкую штору, надеясь, что это поможет охладить воздух в душной квартире.
— Знаешь, — обратилась она к своей подруге из Томска, — а ведь среди жителей 20 Партсъезда гуляет легенда про деревянного кота-хранителя.
— Что за легенда? — заинтересовалась Оксана.
— Говорят, в 90-е годы в доме номер 20 по этой улице жила обычная семья: мама, папа и их трехлетняя дочка Алёнка. Однажды малышка принесла с улицы котёнка. Тот вырос и превратился в огромного пушистого кота. И появилась за ним странность: он стал охранять ту девочку не хуже сторожевой собаки.

Лиза прервалась, чтобы разлить чай по чашкам и досыпать печенье в тарелку.
— Сначала, — продолжила девушка, — родители не понимали, почему их кот орёт дурниной каждый раз, когда шестилетняя Алёнка уходила гулять, пока однажды он не вырвался и бросился вслед за девочкой. С тех пор Василия всегда видели рядом со своей маленькой хозяйкой. Говорят, через пару лет на неё бросилась собака, сорвавшаяся с поводка. Кот бросился на защиту, Алёнка успела убежать.
— Но?..

Лиза вздохнула.
— Рассказывают, Василия не смогли спасти. Слишком сильно та собака покусала его. А через пару дней после его гибели на одном из деревянных столбов появилось изображение кота. Местные жители уверены, это Василий вернулся, чтобы оберегать не только Алёнку, но и всех детей того дома. Интересно, что уже несколько десятков лет в том дворе не было ни одного несчастного случая, в котором пострадал бы ребёнок.
— Может простое совпадение?
— Может и простое совпадение. — Лиза пожала плечами. — А может и есть в этом что-то эдакое.

15-1. ПОДАРОК

Воронов поставил на стол чугунок с картошкой и стал нарезать сало. Тонкие до прозрачности ломтики медленно скручивались, истекая слезой от жара натопленной печки.
 Дочка спохватилась, открыла сумку и начала выкладывать содержимое на стол. Матово поблескивающие банки с тушенкой, пакет с макаронами, мука, батарейки, соль…
 Когда они виделись с ней последний раз? Лет восемь назад, а может и все десять. Его кольнула мысль, что дочка сильно сдала за это время. Набрякшие вены на руках, потяжелевшие веки, седина пробивается на висках.  Сейчас она стала походить на свою мать. 
- Чем богаты…   – сказал Воронов, присаживаясь за стол. - Как там Иван? В каком он классе-то сейчас?
- Привет передает,  - ответила дочка, накладывая себе картошку. – Тебе же не позвонить, интернета здесь нет. Только лично ехать, или телеграмму слать.
Воронов не ответил, они молча поели.
- Отец, через год Ивану школу заканчивать, - сказала дочь. – Я хочу сделать ему операцию по вживлению модуля нейро-интерфейса…
- Я запрещаю! – стукнул по столу Воронов. – Он же будет как один из этих болванов, которые так сделали! Мозги уже вроде как не тобой управляются, а программой! Уже и не понять, человек это или робот! Елена, я запрещаю, слышишь? Ты же без этого модуля прожила...
Дочь вскочила и схватила в руки пальто.
- Промучилась, а не жила. Но ладно я, у меня травма головы в детстве была, операцию не сделать, судьба такая. Ты как вымирающий динозавр, картошка-куры-книги. Без модуля теперь нормальную работу не найти, ты это понимаешь?  На руки мои погляди, двадцать лет мусор перебирала! Ивану я такой судьбы не хочу!
- Мать была тоже против этих модулей, - отвернувшись от дочери, сказал Воронов.
- Она просто затюканная тобой, оттого и померла рано,- бросила дочь. – В общем, я приехала не разрешение у тебя спрашивать. Мне нужны деньги на операцию и покупку модуля. Считай что это твой подарок внуку на совершеннолетие.
Воронов промолчал, постукивая по столу. Даже если и были бы деньги, не дал. Чтобы своими руками превратить родного внука в одного из ходячих калькуляторов? 
- До свидания, отец, - сказала дочь, не дождавшись ответа. 

***
Врач вышел из операционной.
 - Все прошло нормально, последствия кровоизлияния устранили, - сказал врач, отводя глаза в сторону. – Угрозы жизни нет, но...
Дочка сжала руку Воронову.
- Словом, у него сильное смещение костей черепа и повреждение периферийных окончаний в мозгу, - выдохнул врач. – Ему противопоказана имплантация нейро-интерфейса.
Дочка уткнулась в плечо Воронову и затряслась от плача.
- Какое-то проклятие, и ему всю жизнь страдать, - сказала она сквозь рыдания. – Вот тебе и совершеннолетие… Да, спасибо, папа, что приехал. Я бы одна не вынесла все это.
- Может все и не так страшно, - успокаивал ее Воронов. – Главное, что живой.
- Я бы этих мерзавцев, которые ему голову проломили, своими руками удавила, - сказала дочь. 
Воронов ничего не ответил. Свой подарок внуку он сделал. Как и дочке, в свое время…

16-1. ЧЁРНЫЙ РЫНОК

Чёрный рынок уже работал. Ник удивился, не увидев толпы у ворот, и вошёл. За прилавками маячили мужчины в костюмах и женщины в строгих платьях. А на столах…
 Кольца. Иконы в серебряных окладах. Монеты. Ложки. Хозяева выкладывали только ценное.
 Легенда не врала, просили одно и то же. Желание в течение суток. Вон та пара золотых браслетов точно стоит больше.
  
 Жажду он осознал, как только увидел ребёнка. Подойти. Пообщаться. Но это был парк и мамаши гуляли рядом. А у соседки-алкашки есть дочка, которая иногда выносит мусор за печенюшку. Ник кинулся домой бегом.
  
  Старикан, сплавивший ему ложки, трясся, дрожал и выглядел жалко. Ну чего такой может хотеть? Ник взял ложки.
 Достать диск с этой дрянью удалось только в конце дня. А потом пришлось смотреть снова и снова, раз двадцать, до самого утра, фильм про похождения шестерых шведок. Но ладно. Можно потерпеть.
  
 За неделю прогулок на Чёрный рынок Ник почти накопил на тачку. Но на рынке почему-то стало почти пусто. Теперь, чтоб найти продавца, приходилось пройти площадь его из конца в конец. И всё же он находил. В почти полной темноте – огни тоже сделались редкостью.
 Ник купил хороший фонарик. Батареек никогда не хватало надолго и пришлось таскать полный карман запасных. Дальше. Дальше. Пустые прилавки, за которыми шевелилатся тьма.
 Потом ему навстречу вышла девчушка. Даже не вышла, выпрыгнула, заставив сердце оборваться.
 - Тьфу. Напугала… Что у тебя?
 Она показала шкатулку. Полную перекрученных цепочек и ещё чего-то сверкающего.
 - Это откуда? – спросил он с подозрением. – Клад нашла?
 - Можно сказать, что клад. Некоторым ничего не нужно. Отдают другим. Просто чтобы не беспокоили. – Девчонка засмеялась. – Детям дают же конфетку, чтоб заткнулись.
 Всё это было подозрительно.
 - Да ладно, - сказала она, словно прочтя мысли Ника. – Всё равно в последние дни ты имел дело только с такими, как я. Помнишь, что делать пришлось? Разве страшно?
 Он вспомнил. Постоять на крыше, наблюдая закат. Съесть торт в одиночку. Посетить… хм, ладно. Тоже ничего страшного. Он протянул руки и взял шкатулку.
  
 Полдня Ник любовался сменой цветов на светофоре. Ждал, не понимая, чего ждёт. Глаза устали смотреть, ноги стоять. Пару раз он замечал внутри какое-то шевеление, но быстро стихало.
 На перекрёстке показалась машина, большая, синяя. Красный, жёлтый, зелёный – и синий. Именно такого оттенка. Ноги сами понесли вперёд.
  
 Теперь на рынке было светло. Девчонка подошла сразу. Теперь она выглядела иначе.
 - У тебя есть что-то ценное? Отдай мне. А не отдашь, я сделаю так.
 Она придвинулась и на Ника обрушилось…
 - Нет!
 Мелкая дрянь засмеялась.
 - Никто не хочет вспоминать, как он сдох. Но могу сделать, чтоб забыл. Совсем. Жаль, что тебе в гроб ничего такого не положили… Но если отдашь своё право на желание… ведь отдашь? Покупателя, когда придёт, не увидишь, но и меня тоже.
 Ник поспешно кивнул. И когда она уходила, унося с собой память, подумал, что вечный покой стоит больше, чем одно желание. И это очень сладкая конфетка.

17-1. ЯМА

Маша осторожно вошла в комнату отца. Николай Иванович прерывисто дышал во сне. Врачи сказали, что обошлось, но Маша волновалась. 
А всё эта чёртова яма!  Яма была достопримечательностью города, можно сказать, легендой. Располагалась она посередине центральной площади, прямо перед зданием мэрии, имела почти правильную круглую форму и была метров десяти в диаметре.  Возникла яма в незапамятные времена, ещё при царе Петре. Официально считалось, что её породило землетрясение, но старики говорили, что не обошлось без сатанинских сил. По их мнению, яма ведёт в преисподнюю, и черти попадают в наш мир прямиком через неё. Засыпать яму пытались все градоначальники, но ни у одного не вышло. При царизме часто приезжали чиновники из столицы, но после общения с местным начальством решали оставить легенду города как есть.
Коммунистические субботники по засыпанию ямы объявлялись каждой весной. Но засыпанная до краёв яма на следующий день будто бы переваривала пищу и вновь лыбилась на солнечный свет назло недругам. В последние двадцать лет в городской бюджет регулярно закладывались немалые средства по статье о реконструкции центральной площади. Но средства осваивались, а яма стояла как ни в чём ни бывало. Неоднократно в яму падали животные, люди и даже машины, несмотря на то, что она была огорожена забором. 
Кроме сатанинской версии существовала научная, согласно которой причиной долгой жизни ямы была тектоническая нестабильность региона. Но как можно было в это всерьёз верить, если в других местах города ямы легко заравнивались, а эта никак не поддавалась?
Яму неоднократно пытались «приручить». Один раз покрыли досками и построили ресторан «На яме». Но ресторан простоял лишь три дня, а потом с треском провалился вместе с обслуживающим персоналом и посетителями. В другой раз запустили аттракцион «Спуск в бездну», но у первого же спустившегося оборвалась верёвка, и аттракцион закрыли.
А вчера, когда отец пытался успокоить разбушевавшуюся на площади толпу, требовавшую отчета о расходовании денег на засыпку ямы, у него случился инфаркт.
– Кто здесь? – тревожно произнёс очнувшийся Николай Иванович и, узнав Машу, сделал знак, чтобы она подошла ближе.
– Слушай, дочка, – торопливо заговорил он. – Я открою тебе тайну. Чувствую, что последние часы на этом свете живу. Ты должна знать.
– Что ты, папа! – попыталась успокоить его Маша. – Врачи сказали, что обошлось.
– Ничего они не понимают, – махнул рукой отец. – Слушай! Дед мой был градоначальником, и отец, и ты мэром станешь после меня. Яму инопланетяне создали. Она у них как передатчик в их систему работает. Каждому мэру инопланетяне помогали с избранием, но клятву брали, что не станет яму трогать. Вот мы и не трогали. Она – наша кормилица. И ты обещай. Тогда точно выборы выиграешь.
Произнеся последние слова, мэр облегченно вытянулся и затих. Девушка непроизвольно оглянулась. В окно заглядывала зелёная рожа с маленькими рожками, которые, казалось, приветливо махали Маше.

18-1. НАСТОЯЩАЯ ЛЮБОВЬ

- Заходи, располагайся, - Джой смущенно улыбнулся и, дождавшись пока Сэм переступит порог дома, сам закрыл за ней дверь. – Не богато, но уж как есть, - добавил он, точно пытаясь оправдаться за то, что живет в небольшой студии на тридцать шестом этаже. Впервые за месяц их отношений Сэм, наконец, согласилась принять его приглашение в гости.
- Зато какой вид, - улыбнулась Сэм, разглядывая раскинувшуюся за широким окном панораму: во все стороны простирался город-милионник, залитый ночными огнями. 
Она прошла к двери, ведущей на балкон, и замерла в ожидании. 
- Там ручка, потяни, - подсказал Джой. - Я отключил систему искусственного интеллекта. Года два назад.
- Почему? 
Джой пожал плечами. 
- Когда живешь один, всегда нужно чем-то занимать руки - ставить чайник, убираться в комнате - имитация жизни, но все же. Поэтому и отключил. Ты приходишь – еда готова, даже чертовы цветы политы. И ты ходишь из угла в угол, думая, чем бы себя занять. Если у тебя есть семья, дети, наверно, эта помощь незаменима, но мне в какой-то момент захотелось повеситься.
- Понимаю, - отозвалась Сэм. 
- Правда? – Джой посмотрел на нее и вдруг подошел и крепко обнял. 
- Черт, Сэм, ты не представляешь, как я счастлив, что мы с тобой встретились! – С чувством сказал он. - Ты, наверное, единственная, кто меня понимает. 
Он провел рукой по ее теплой щеке, затем аккуратно убрал за ухо прядь светлых длинных волос. 
- Вот об этом я мечтал последние годы, - тихо сказал он.  
- Джой? 
- Да? 
- А почему ты не сделал как все? Ну, то есть... – Сэм опустила глаза, точно подыскивая нужное слово. – Почему не выбрал себе партнершу из этих. Ну, ты понимаешь. Ведь отношения с живыми людьми – это так... Несовременно.
Джой усмехнулся и со вздохом ответил: 
- Искусственный интеллект на работе. В машине. В супермаркете. Дома. Все вокруг искусственное, понимаешь? Партнерша с искусственным интеллектом? Это слишком, Сэм. Нет, - продолжил он, точно отвечая на незаданный вопрос, - это, конечно, здорово: она понимает тебя с полуслова, не спорит. Словом, в отношениях у вас полная совместимость. У моего друга, Кайла – ты помнишь его? – даже дочь есть. Не от его «жены», конечно. Ребенок из пробирки, но какая разница, правильно, если они счастливы? Точнее, Кайл счастлив. А я не могу так. Я не хочу, чтобы меня любили по приказу. 
Его слова звучали так, будто он говорит сам с собой. Сэм грустно улыбнулась. 
- Да уж. Печатные книги, цветы, старомодные отношения. В этом весь ты. 
Джой усмехнулся и, обняв ее за плечи, проговорил:
- Вот такой вот я, как говорит Кайл, динозавр. Любви хочу настоящей, понимаешь? Живого человека рядом. Как ты. Когда я тебя встретил, я понял, что по-настоящему счастлив. 
Он выдохнул и почувствовал, что лицо вдруг залила краска. 
- Прости за откровенность, - сказал Джой. 
Сэм молчала несколько мгновений. 
- Это ты прости, - наконец сказала она и посмотрела ему в глаза. Свет лампы заиграл в радужках, и Джой впервые увидел тонкие, едва заметные нити проводков. - Я бы очень хотела стать настоящей. Ради тебя.

19-1. ИЗ ЛЕДЯНОЙ ПУСТОТЫ

Как стая мотыльков крупные хлопья снега окружили меня на перекрестке. Я пришел сюда не случайно, и меня била легкая дрожь. Страх или стужа пробирали  до костей? Длинная цепочка событий привела меня в полночь на это место — потеря близкого человека, безутешное горе, поход к старой ведьме, покупка талисмана. Сегодня такой день, когда можно все изменить – девятое декабря. Тайян, день «большого мира», больших изменений. Я убеждал себя, как мог, потому что ни на йоту не верил старой ведьме. Ей была нужна моя кровь, только и всего, она могла просто солгать.
Гладкий, вырезанный из желтоватой кости силуэт женщины, отполированный тысячью пальцев, холодил и без того озябшую руку. Когда налетевший вихрь закружился прямо передо мной, я бросил купленный за мою кровь талисман в самую его гущу.
Из снежного сонма вышла Юкки-онна. Я сразу ее узнал: девушка из снега и льда. Она станет той, которую я потерял. Ведь и снег, и лед пластичны и принимают любую форму. 
Юкки-онна протянула ко мне белую ладонь и откинула вуаль с лица. Она была прекрасна, даже красивее Митсуко, и я вздохнул: мне не нужна была ослепительная красота, мне нужна была шероховатая кожа, родинка на левом виске, остриженные после болезни волосы, топорщившиеся поутру на затылке, крупные уши, которых так стеснялась Митсуко, рано появившаяся морщинка на лбу.
Я повел Юкки-онну в свой дом, за нами по пятам летел воющий ветер. Когда я толкнул дверь своей хижины , она вошла бесстрашно, и ветер умолк. Долго Юкки-онна бродила по холодным комнатам, трогая сёдзи руками, оставляя повсюду мокрые следы. Когда мы легли с ней под утро, крепко сплетясь, её ледяное дыхание обожгло меня изнутри, и я скоро забылся крепким сном.
Проснувшись, я сразу повернул к себе лицо Юкки-онны. Предсказание ведьмы сбылось, и талисман подействовал. Снова со мной была моя Митцуко: горячая, живая. На её шее пульсировала голубая жилка. Я рассмеялся, но смех прозвучал звуком сорвавшейся с крыши сосульки.  Митсуко с улыбкой поднесла к моему лицу осколок зеркала, и я увидел, что мои волосы белее молока. Медленно подняв руку, я заметил, что она словно покрыта инеем. В остывшей комнате не было видно пара моего дыхания. Я обнял Митсуко и прижал её к себе, но она отбросила меня от своей хрупкой фигурки с невиданной силой. Я очутился на пороге собственной хижины. Митсуко легко вытолкнула меня наружу.
— Твоя кровь очень пригодилась, Арэта. Может быть, кто-то выкупит тебя у ледяной пустоты? Но это буду не я.

20-1. МИНУТА СЛАВЫ ДЛЯ МУЗЫ

Те, кто думает, что музы – это возвышенные и трепетные создания, изъясняющиеся только высоким стилем и не знающие, что такое грубость, просто никогда не видел и не слышал, как они ругаются друг с другом. Или отчитывают одну из своих сестер за какой-нибудь проступок. 
- Как тебе, шмакодявка желторотая, в голову пришло ослушаться старших?! – бушевала пожилая седовласая муза в длинном балахоне, расшитом нотными линейками и музыкальными знаками. 
- Кто тебе, малявка дурноголовая, позволил заниматься самоуправством и тратить наши силы на какого-то проходимца?! – в один голос с ней возмущалась муза помоложе в комбинезоне с вышитыми знаками препинания. 
- И ладно бы еще у тебя что-нибудь путное получилось, а то ведь создала вместе с ним такое убожество, какое не то что нам, музам – даже людям показать стыдно! – перекрикивала их дама в платье, вдоль подола которого были нарисованы разноцветные круги. 
- Он не проходимец! – пискнула в ответ их юная провинившаяся коллега, совсем еще ребенок. – И я ничего не нарушила! Наши запреты касаются только известных искусств, фотографию в них еще не включили. 
- Конечно, не включили, это искусство существует всего-то полвека! Но наши запреты касаются всех, кто недостаточно талантлив, - возразила муза, по краю платья которой шел рисунок в виде длинной череды колонн. – А у человека, которого ты взялась вдохновлять, никакого таланта нет, фотографии у него получились так себе. 
- Неправда! – запротестовала девочка. – Они красивые! И он стал одним из первых, кто сфотографировал Красноярск – значит, он все равно войдет в историю, пусть даже он и не самый талантливый. И вообще, я должна была на ком-то тренироваться! Вы же меня не пускаете ни к художникам, ни к писателям!
- А ведь малявка права – ей и правда пора уже практиковаться, - заметила еще одна муза-подросток, в волосы которой были вплетены киноленты. – Мне же вы разрешили режиссеров вдохновлять, хотя их профессия тоже недавно появилась – пусть она тоже работает с фотографами. 
- Ладно, пусть тебе хотелось потренироваться, - немного смягчилась муза с нотами на балахоне, - но какого лешего ты, глупая девчонка, сама стала позировать ему на фото?! 
Юная муза всхлипнула, и по щекам у нее покатились слезы. 
- Мне просто было… интересно… фотографироваться… - простонала она, громко хлюпая носом. 
Кто-то из старших муз хихикнул. 
- Ну, теперь это твое желание сбудется, - усмехнулась еще одна пожилая муза в древнегреческой тоге, на которой были изображены смеющаяся и плачущая маски. – В историю ты войдешь, и фотограф, которого ты вдохновляла, тоже. Через сто лет краеведы будут пытаться понять, что за странная девочка снялась у разных красноярских домов и даже на их крышах! Причем всегда в одной и той же позе и всегда одинаково одетая! 
Маленькая муза еще раз всхлипнула и закрыла лицо руками, чтобы скрыть довольную улыбку. 
Музам положено вести к славе талантливых людей – но иногда так хочется и самой получить чуть-чуть славы!..

21-1. КОЛОДЕЦ МОЕГО ПРАДЕДА

Маленький двор...
Островок, окруженный жилыми ульями; такие дворики сохранились в Одессе, Тбилиси, Ашхабаде. Общежитие разных наций. Советский Союз в миниатюре. Несколько поколений, выросших в тесноте и хлопотах.

Полвека назад у постели умирающей Якубы-нэне собрались соседи. Традиция прощания. Старушка подозвала старшего внука:
– Завещаю… сокровище.
Окружающие переглянулись, занервничали.
– В старом колодце спрятано золото. Клад твоего прадеда… его посадили в тридцать третьем…
Соседи перестали дышать.
– Где колодец, нэне? – воззвал внук.
– В нашем дворе, – прошептала бабушка… и умерла.

После похорон состоялся дворовой пленум. Большинством постановили сообща добыть клад и по-братски разделить. Беда в том, что никто не знал о скрытом колодце. Выручил Иван Макарыч.
Старик вышел на середину двора и стукнул костылем:
– Здесь!
Ломы вскрыли бурый асфальт тридцатых годов. Обнажилась яма, спрессованная свалка. Люди раскопали мусорный торт со слоями исторического хлама. Обломки велосипеда. Скелет швейной машинки. Стеклянное крошево. Битый кафель. Осколки эпохи, прах, труха и тлен.
Разобрали кубометр мусора, уперлись в массивную доску.
– Клад!
Рано обрадовались. Колодец был засыпан. Заработали лопаты. Прошли метр, второй.
Лился пот, дрожали руки.
Утро: измученные люди среди грязи. Кое-как прибрались, яму замаскировали, операцию перенесли в ночь.

Запирая ворота во двор, они работали по ночам. Колодец превратился в центр Вселенной, которая перемешала соседей, словно звезды. Яма казалась бездонной. Копать стало труднее, опаснее. Мужчины по очереди спускались в древнюю шахту.
Это была передовая, здесь, как на фронте, появились раненые.
Олег подвернул ногу.
Руслану уронили на голову ведро с песком.
Дядя Давид рассек локоть.
Тетя Римма вывихнула палец.
Все жертвы мужественно переносили страдания, бинтовали раны и вновь шли в атаку.
Автомобиль был лишь у Родиона. На старом «Москвиче» они увозили мешки с землей к парку, вытряхивали их в кусты.

Почти все имели детей. Оперившихся и разлетевшихся. Или совсем маленьких, не понимавших грандиозности замысла, чтобы раструбить его по соседним дворам.
Они владели тайной – яркой и воодушевляющей, как праздничный салют.
Ощущали себя пиратами, археологами, кланом пещерных троллей.
Возле ямы отмечали и радостные события – именины Дианы и хрустальную свадьбу Мухтаровых.

Вертикальный коридор в пещеру Али-Бабы нехотя рос вглубь.
Клада не было!
На десятом метре встретилась известковая плита.
Они собрали все силы и продолбили преграду.
И вдруг…
…колодец стал быстро заполняться водой.
Родник.
Не судьба.
Прощайте, сокровища!
Тогда Макарыч и зачитал прощальное письмо бабушки Якубы.

«Родные и соседи, простите меня!
Клада нет. Но есть вкусная вода. Полезнее той, что в кранах.
Я давно мечтала, чтобы мы пили эту воду, помня заветы пращуров.
В старину колодцы копали всем миром.
Это сближало людей…
Верю, поиски клада сплотили и вас.
Мир вам, дорогие мои!»

22-1. РЫЖИЙ ПЕРЕХОД

Первый раз я заметил его мельком, в переходе с Театральной на Охотный ряд. Справа есть ниша в стене и две колонны. Он стоял там, прислонившись к левой. Первое, что я подумал: «Какой же он рыжий».

Мелкие кудри, казалось, пылали. Китайская куртка кислотных тонов, привет из 90-х. Он не уткнулся в смартфон в ожидании кого-то, не копался в вещах, не выглядел заблудившимся, а, распахнув глаза, улыбался прохожим. Вот и всё, что я успел рассмотреть, пробегая мимо, но мысли о нём, почему-то не отпускали меня весь день. Не было эмоциональной привязки или схожести с кем-то, просто всплывающий в голове образ. Улыбающийся.

 Второй раз я увидел его на Комсомольской в переходе с кольцевой на радиальную линию. Шапка огненных волос и улыбка. Я узнал его сразу. Это как вычленить из толпы старого друга – по знакомым жестам, походке или интонации. Не стал сдерживаться и улыбнулся в ответ. Он прикрыл глаза, и я принял это за приветствие, в какой-то степени это было признание им меня. Хотелось думать, что теперь не только я выделил его из толпы, но и он сделал со мной то же самое.

Наши встречи стали для меня знаком, но я так и не смог понять каким. Видел его через день, а бывало не встречал неделю. А может, просто пропускал, хотя выискивал его глазами в толпе. Наши переглядки и улыбки случались в разное время и на разных ветках, единственное, что было неизменным – он всегда стоял в переходах между станциями. Никогда не видел его у вагонов, на эскалаторе или в вестибюле. Я пытался найти закономерность в последующих событиях, но в общую схему они не складывались – были и хорошие дни, и плохие. События развивались сами собой, но мне думалось, что связь всё же была.

Хотел позвонить Рите, рассказать, поделиться, а потом передумал. Мы расстались друзьями, но бывшие есть бывшие. Мне не хватало того уровня откровенности, который у нас был раньше, а дёргать её из-за ерунды было глупо. С коллегами я особенно не дружил, маме не расскажешь, ведь и рассказывать-то было нечего, что-то на уровне предчувствия, переживания о не случившемся, друзья тоже отпадали, с ними другой уровень отношений – больше поржать да отдохнуть. А потом принципиально решил ни с кем не делиться, оставить только для себя, хоть и плохо понимал зачем.

Прошло около полугода, зима закрепилась в своих правах, город сверкал, обрядившись иллюминацией в преддверии праздника. Я увидел его на месте первой встречи, и то ли общая радостная эйфория подействовала, то ли наконец-то дозрел, но я не пробежал мимо, отделавшись улыбкой, а подошёл и сказал:

– Привет.

– Привет.

– Я давно тебя заметил. Э… То есть я не специально. Это как-то само… И потом вроде ты тоже… – я не знал, что говорить, не знал, чего я хочу и просто спросил. – А почему ты стоял в переходах?

– Ждал, когда ты решишься подойти. Пойдём?

– Куда?

– Тебе пора и ты не пожалеешь.

Я кивнул. И это было верным решением. Знайте, если вы стали замечать рыжего парня в переходах метро, не тяните полгода, вам пора и вы об этом не пожалеете.

23-1. ВИЗИТ ДИНОЗАВРА

Андрей повернул голову и встретился взглядом с динозавром. Нет, не тираннозавром рекс и не с самым огромным диплодоком. Это был весьма обычный динозавр, если слово «обычный» здесь подходит. Ростом метра полтора, немного серый, немного зелёный, с крупной чешуёй, редкими пёрышками на хвосте и ещё более редкими зубами во рту. Он смотрел укоризненно, чем вызвал обоснованный вопрос «и что?»
– Стыдно! – декларировал динозавр.
– Мне не стыдно, – парировал Андрей.
– Зачем вы нас вымерли? – столь же укоризненно спросил динозавр.
– Вас? Мы? Что сделали?
– Вымерли. И не только нас. Люди охотились, размножались сверх меры, загрязняли. Тысячи видов исчезли!
Уже стоявший в дверях Андрей обернулся.
– Люди уничтожили мамонтов, да. Но вы при чём? Тогда никаких людей не было. Метеорит упал. Астероид.
– Не важно, – пожал плечами динозавр. – Без человечества метеорит не прилетел бы. Запустили ведь как-то.
– Перепутали вы в своём юрском периоде. Одно – в космос летать, другое – Землю бомбить.
– А какая разница? – Динозавр сдаваться не собирался.
Действительно, какая разница? В космос летали на тех же ракетах, которыми Землю бомбить готовились; по баллистическим траекториям.
Теперь пожал плечами Андрей.
– И что ты хочешь от меня? И вообще – откуда ты взялся?
– Я из юрского периода, ты сам вот сказал. – Сарказма в словах «откуда ты взялся» динозавр не заметил, а может, и не знал, что такое сарказм. – Вы должны поменять.
Андрей задержался в дверях, в конце концов, на работу собрался, только чтобы сбежать от зеленоватого пришельца. Теперь уходить расхотелось – может, он по делу пришельствует?
– Меня выбрали как подходящего по размеру. Послали, чтобы вы исправили. Нам без вымирания лучше.
Динозавр переступил с лапы на лапу, слегка поцарапав паркет оттопыренным когтем. Андрей ущерб проигнорировал, но спросил: удобно ли ходить на таких необычных ногах? Динозавр согласился, что неудобно, особенно по асфальту, но пояснил, что дома, в гинкговых лесах, никакого дискомфорта не ощущалось. Почему не ощущалось, он не знал – ходил, не обращая внимания на детали процесса.
Покидать гостя теперь казалось невежливым, и Андрей сообщил начальству, что придёт попозже. Расставили шахматы, но динозавр выиграл обе партии так умело, что продолжать не имело смысла. Ещё поговорили, но на работу уже точно пора было идти.
– Жаль, не могу тебе помочь, – пожал протянутую лапу Андрей. – Здесь – это совсем не по адресу, понятия не имею, как вымирание предотвратить, да ещё и в прошлом. Но ты заходи, поговорим, я в шахматы потренируюсь, ещё сыграем.
Сел в такси, подключился к розетке, задумался. Хорошие ребята динозавры, а люди должны бы им помочь, пусть к вымиранию руку и не приложили. Но как помочь, если и люди повывелись тысячи лет назад? Выели планету – и вывелись. Не рассчитали динозавры, отправили своего посла с перелётом. Здесь только мы – андроиды. Никого не вымирали, самим вымирать тоже никаких планов, но и помочь никому не в состоянии.

24-1. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Праздник в честь дня рождения Джонни подходит к концу. Гости разошлись, мама занялась уборкой, а Джонни с отцом все никак не могут оторваться от подарков. Помня о любви Джонни к динозаврам, гости надарили кучу моделей этих существ и различных вещей с соответствующей символикой. И вот теперь глава семьи с сыном увлеченно рассматривают игрушки, энциклопедии, конструкторы. 

Но, наконец, подметены конфетти, убраны разноцветные бумажные колпачки и приходит время главного подарка - того, что по традиции вручается сыну родителями. У Джонни будет настоящий живой питомец.

Джонни сидит в комнате, как и положено послушному ребенку, и прислушивается. Вот в прихожей что-то зашуршало, застучало, значит питомец проснулся и готов к знакомству! Ожидание так будоражит, что вопреки всем правилам приличия Джонни вскрикивает:

- Мама, папа, он уже не спит. Он ждет меня! Пожалуйста...

Родители качают головами - они не ждали такого сильного проявления эмоций, но идут, чтобы вручить долгожданный подарок.

В холле две клетки, с которых по очереди стаскиваются  чехлы. Первым Джонни видит существо на четырех толстеньких лапках. Его плотная кожа празднично переливается сине-зеленым. Оно потешно тянет длинную шею к Джонни, высовывая розовый язычок.

- Мама, папа, это же бронтозавр. Настоящий! А он будет со мной дружить? А кусаться он умеет?

- Да, это настоящий бронтозавр, только миниатюрный, поэтому его разрешается держать в обычном доме. Дружить он будет, потому что перед продажей им ставят специальный чип, гасящий агрессивность.

Джонни тянется погладить маленькую зеленую головку, которая уже почти у его руки, но родители останавливают его:

- Погоди, дорогой. Сначала познакомься со вторым питомцем. Помнишь, что ты должен выбрать?

- Да, да... - рассеянно отвечает Джонни, не отрывая восхищенного взгляда от крошечного динозавра.

Чехол снят и со второй клетки. Голенькое маленькое существо, сидящее там, дрожит то ли от страха, то ли от холода, что не прибавляет ему обаяния в глазах будущего хозяина.

- Ну... Это же маленький человек. Фу.

- Дорогой, подумай хорошенько, - родители привычно терпеливы, - вспомни, по правилам нашего общества, каждый робот должен иметь в доме живого питомца, чтобы всегда помнить о том, что  наша планета живая, о ней надо заботиться, рационально пользоваться доступными ресурсами. И в приоритете - человечек, представитель тех, кто чуть не погубил наш общий дом. Кстати, ты сможешь научить его разговаривать и выполнять простейшие команды.

- Нет... - Джон на грани нового включения эмоций. - Когда я стану самостоятельным, я заведу себе человека, обещаю, и даже не буду наказывать его за вред планете. А сейчас давай оставим динозаврика.

- Хорошо, дорогой. Оставим динозавра. – ласково отвечает мама и, отвернувшись, обращается к супругу, - Не забудь утром отослать человека обратно производителю. 

- Может просто выпустить его на волю?

- Нет, любимый. Не стоит расходовать ресурсы планеты напрасно.