01-2. ВТОРЖЕНИЕ

Ранним галактическим утром Звездный Червекабль вошёл в атмосферу земли.
Затаился на мгновение для оценки ситуации, а затем выпустил десант.
На поверхность планеты посыпались десятки, сотни, тысячи склизких воинов.
Шмяк. Шмяк. Шмяк.
Шмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмякшмяк.
Шмяк!
По началу никем не замеченное, вторжение началось в 5:13 утра по Гринвичу.
Сотни круглых воинов облепили борта поднятых по тревоге самолётов. Тысячи сыпались на голову матросов, бросались под ноги, скидывая несчастных за борт боевых кораблей.
Десятки тысяч ползли по улицам сонных городов, оставляя за собой омерзительно мокрые дорожки. Нападали на редких прохожих. Слизь, слёзы  и кровь лились рекой.
— Ой, мама, мама! Там червячок! — Девочка дёргала мать за руку, тыкала пальчиком в скользкую бестию, не давая увести себя. — Мама, посмотри! — поймала в ладошки розовую тварь, потерлась пухленькой щёчкой о тупую морду и расплылась в улыбке. — Какой он милый!
Бах! Бух! Бабах!
— Люба! — в фиолетовом дыму мать выкрикивала имя дочери, — Люба!
Тишина. И только перекати поле, гонимое ветром, скользнуло мимо.
Едва туман рассеялся, как взору предстала дивная картина: белые, жёлтые, голубые пушистики покрывали всю свободную поверхность. Они смешно зевали и наивно моргали огромными глазами.
— Мама, тут Пушистик! — Люба радостно засмеялась. — Пушистик! Давай возьмём его домой!
Девочка вновь потёрлась щёчкой о бывшего червяка:
— Какой ты милый.
Волны любви прокатились по всей планете, задев и Звездный Червекабль. Адмирал Пушистик Первый, он взял себе новое имя по такому случаю, грязно ругнулся на французском и произнёс очевидную истину:
— Любовь вновь победила.
Пурпурные волны любви всё катились и катились, и катились, и катились обращая склизких тварей в меховых шариков всех цветов радуги.
Вторжение было оставлено.

02-2. СПРАВЕДЛИВАЯ СКАЗКА

Вера Макаровна устроилась в кресле у кровати младшего внука. 
— Сегодня, Максимка, расскажу тебе на ночь сказку.
Мальчуган раскрыл рот и даже попытался приподняться, забыв про сломанные ребра и руку:
— Но, Ба, ты же никогда не рассказываешь сказки… 
— А вот сегодня расскажу, — старушка слегка прищурила один глаз, — Или не хочешь?
— Конечно хочу! 
Вера Макаровна протянула подрагивающие морщинистые пальцы к выключателю, улыбнулась Максиму, а когда свет погас, спросила, помнит ли мальчуган лицо человека, который его сбил. После тихого “угу” заговорила вновь.
— Это хорошо, что помнишь. Теперь слушай. Жил-был в одном городе барин, и был у него сын, единственный и избалованный. Любил тот отрок на жеребце своём волшебном разъезжать по окрестным деревням. И вот однажды замечтался он и не заметил, что конь-то его хваленый прямо на пацаненка босоногого летит, того гляди задавит.
— Ба, ты про меня что ли рассказываешь?
— А похоже?
— Немного…
— Это хорошо. Ну слушай дальше. Пацаненка спасли, а барский сын ускакал в отчий дом. Сам в люди не выходит, да и коня спрятал. Папаня наказывать отпрыска не стал, а деревенским говорил: “Сына в обиду не дам, не он виноват”. Но разве ж это справедливо? Вот крысы из барского подвала так не считали и потому решили учинить суд сначала над конём волшебным… 

***
Что-то заскрежетало, Ярик стянул наушники и прислушался. Нет, ему не показалось. Выйдя из комнаты, определил, что скрип и лязг разносятся из кладовки. Отец был занят в кабинете, мать — на кухне, но до них странные звуки будто не долетали. Ярик подошёл ближе, приложил ухо к двери, скрежет утих. Юноша решил уже вернуться к прерванной игре, но ладонь вдруг примагнитило к ручке, та провернулась, и нечто невидимое втянуло его в кладовку. 

Первые мгновения было темно и тихо, а потом по полу что-то прошелестело и запищало. Ярик глянул вниз и в свете множества красных фонариков увидел груду искореженного металла, в которой с трудом, но угадывался его электросамокат. В этот момент одна пара фонариков повернулась в сторону гостя. Крысиный взгляд на секунду ослепил красным, а потом блеснула раскрытая пасть. Лодыжку прокусили практически до кости, но закричать Ярику не удалось: воздух вокруг застыл и только бесчисленные вытянутые морды медленно приближались.

***
— Бабушка, пожалуйста, не надо. Мне страшно! 
— Уже почти конец, малыш.
— Ба! Он не виноват! Прекрати! Ай! — Максим резко сел на кровати и схватился за бок.
— Что ты, милый, конечно виноват.
— Я сам перед ним выбежал, если кого и должны сожрать крысы, то меня! — Максим захныкал.
— Добрый мой мальчик, виноват тот, кто взрослее, — немного помолчав, бабушка продолжила, — но раз ты за него заступился, то пусть на этом сказка закончится. 
— И крысы его не съедят?
— Нет, только покусают. Ну всё, теперь спи, — и Вера Макаровна аккуратно накрыла внука одеялом и нежно поцеловала в лоб. 

Перед тем, как провалиться в сон, Максим успел заметить, что руки у бабушки не тряслись, а в комнате запахло дождём.

03-2. СИРЕНЕВЕНЬКАЯ

- Как ты сюда залезла, и где моя еда?
Мысли Алисы:
Первая: «Почему мой кот так со мной разговаривает»?
Вторая: «У меня нет кота».
Третья: «Вискарь уж точно открывать не надо было».
Первым делом Алиса увидела свою ногу. Из дырки в чулке торчал большой палец с ногтем в цвете «озорная фуксия». Вторая нога тоже присутствовала по обычному адресу. Похоже, после эпичного отмечалова выхода – наконец-то! – на пенсию Ангелины Иоанновны, Алиса легла спать прямо в одежде. Осталось понять главное.
- Где я? – спросила она и до конца открыла глаза.
Она лежала в большом сундуке. А над сундуком нависал здоровый ящер с лапами, как у дейнохейра.  И пускал колечки дыма из ноздрей.
Паспортный возраст Алисы был равен профессиональному стажу Ангелины Иоанновны, а та оттрубила главбухом сорок лет, поэтому об алкогольном делирии Алиса имела представление. Раньше, правда, исключительно понаслышке. И почему-то думала, что случается он после долгих дней запоя, а не вот так вот сразу. Еще она знала, что истерично вопить, во-первых, не красиво, во-вторых, чаще всего бесполезно. И просто интеллигентно икнула.
- В моем сундуке с едой, - так же интеллигентно отозвался ящер. – Только кроме тебя еды тут нет, знаешь ли…
Ящер был очень похож на дракона. Поэтому Алиса вспомнила поговорку «молчание-золото» и снова тихо икнула.  Воспитание и интеллигентность победили, потому что дракон очень добрым голосом спросил:
- Ну и как ты сюда попала?
И Алиса, всхлипывая, рассказала первому же встреченному дракону абсолютно все. Про одиночество без кота, про Грымзу Иоанновну, пившую алисину кровь без малого десять лет. Про Эрнеста. И про Вована. И даже про Иннокентия.
- … и навернулась прямо в овраг! Лежу, реву. А по небу звездочка такая сирене..веневенькая падает. И я загадала! Первый раз! Чтобы жизнь моя изменилась, понимаешь? Чтоб был кто-то большой и добрый. Кому я до зарезу просто была бы нужна! Понимаешь?
- Сиреневенькая, - задумчиво сказал дракон. Алиса вздохнула и вытерла нос.  То чувство, когда собственная галлюцинация слушает тебя избирательно.
- У меня тоже проблема, - сказал вдруг дракон. Алиса снова вздохнула. То чувство, когда твой глюк тоже будет жаловаться тебе на свои проблемы, наплевав вообще на твои.
- Понимаешь, - смущенно сказал дракон, - Кажется, меня кидают с оплатой. Хвостом чую, золота должно быть больше. Это у нас в крови. Но доказать не могу.
Дракон охранял границы королевства, выступал на военных парадах с программой высшего пилотажа и прореживал поголовье особо отважных и безголовых рыцарей. За это ежемесячно из королевской казны ему поступал увесистый мешочек с золотыми монетами, а ежедневно – увесистая туша овцы.
- А у вас сделка или повременка? – спросила экономист по труду Алиса.
Теперь икнул дракон.
- Ну, в смысле, за время платят, или за, там, голову рыцаря? А сверхурочные? А вообще договор бы посмотреть, и ведомости. Налоги, опять же. И за амортизацию…  А путевые листы есть?
Дракон икнул второй раз. Алиса тоже.
- И рассольчику бы.

04-2. БАНК ДУШ

Моя дочь - не здороваясь, в комнату вошел мужчина. - Она. Она не была святой. Мы с женой закрывали глаза, думали время есть все исправить. А теперь. Я не хочу, чтоб она попала в Ад! Она хорошая девочка, просто запуталась, понимаете? Ей всего 17!
Девушка в строгом костюме за столом указала рукой на стул рядом с собой.
-Мы вас прекрасно понимаем, Петр Семенович - она протянула стакан с водой - меня зовут Алла, кстати. Для таких, эм, щепетильных ситуаций наша фирма и существует. Люди несовершенны. Такими Он нас сотворил. А затем показал Ад и потребовал непогрешимости. Разве это справедливо?
Петр Семенович замотал головой так, что разлил на себя воду. -Нет! Она еще ребенок! И Он даже не дает ей шанса исправить ошибки! И я - он запнулся - я ничего не могу сделать!
Девушка достала из шкафа за спиной бумажное полотенце.
-Можете. Ведь вы потому к нам и пришли, разве нет?
Тень оконной рамы распятием легла на стол в свете заката. Алла очертила пальцем фигуру человека с разведенными руками.
- Двадцать лет назад, когда Он явил миру Ад, основатель этого банка, был разгневан не меньше вашего. Эта лицемерная дихотомия заставила его искать обходные пути сохранения души. К счастью, наши юристы даже в Своде законов Создателя нашли лазейку: свободная душа принадлежит Аду или Раю, но добровольно отданная подчиняется лишь своему хозяину.
Петр Семенович наклонился ближе.
- Я могу хранить душу дочери?
- Можете, но за это быстро отправитесь в Ад вместе ней. Ведь Он и Его противник знают все наши мысли. 
-Так что вы предлагаете?
-Программу защиты. Вы передаете душу во владение нескольким людям, которые об этом не подозревают. Если с кем-то из них что-то происходит, то договор автоматически обновляется, включая нового человека. Все данные обезличены и хранятся на серверах банка. Вероятность одновременной смерти всех хранителей ничтожно мала. Пока существует человечество, души клиентов избегут Ада.
Алла поймала его скептический взгляд и вздохнула.
-Понимаю, это все звучит как сказка. Если вам интересны детали, я могу организовать встречу с нашим техническим директором.
-Предположим, что я согласен. Сколько это будет стоить?
-Самую малость: все ваши земные сбережения.
-Да вы с ума сошли! - стул с грохотом упал на пол - как вы можете такое просить?!
-Согласиться или отказаться - ваше дело. Сколько осталось дочери до вечных мук? Неделя? Две?
Побледнев, Петр Семенович шагнул было в сторону Аллы со сжатым кулаком, но в последний момент передумал.
-Две недели. Мне нужно все обсудить с женой.
-Конечно-конечно. Как только что-то решите - позвоните по этому номеру - Алла протянула визитку - и наши юристы подъедут к вам. Еще могу предложить передать на хранение души всех членов семьи. Цена останется прежней.
Петр Семенович скривил рот в улыбке и не прощаясь вышел из кабинета.

-Как думаешь, позвонит? - из ниши вышел мужчина.
Алла улыбнувшись кивнула и закурила.
-Знаешь, мы будем владеть этим миром.
Последние лучи заходящего солнца наполнили комнату огнем.

05-2. ЛОДОЧКА

Вообще он это представлял как-то… серьезнее. Внушительнее. Но серая мгла, поглотившая его под тонкий угасающий писк монитора, вынесла его на пустынный и туманный берег какой-то говнотечки.
Он не ждал сонма англов с трубами, конечно же. Но привык к мысли, что ослепительная роскошь храмов земных лишь тень небесного величия. А тут, можно сказать…
- Привет.
Поздоровалась с ним девочка лет семи на вид. Очень нелепая – в латанном пуховике и вязанных носках под летними босоножками. Она сидела на бревне у самой воды и гладила серого кота.
Многолетняя выучка заставила его промолчать и улыбнуться. 
- Здравствуй, девочка. Почему ты здесь. Ты потерялась?
Глупый вопрос, конечно, но заготовленных протоколов не было. Скорее всего девочка – замаскированный ангел, или кто-то вроде. Что за проволочки он не понимал, уж кто-кто, а он массой своих деяний давно обеспечил себе золотой парашют в самые райские кущи. Так говорили все из тех, кто хоть что-то понимал в сути вопроса. Да одни десять построенных им храмов!
- Ты меня не помнишь, - сказала девочка. 
А должен? Соврать? Но, если она ангел, то и мысли, быть может, читает? Испытание? Будьте чисты, как дети? Что за утомительное безумие, но спорить не с кем.
- Нет, девочка. Не помню, к сожалению. Кто же ты? 
- Вас было семеро, и была осень. Вы пришли в наш дом. Мои братья были уже убиты, родители тоже. Деда задвинул дверь в чулан шкафом, но Мотя замяукал, и вы меня нашли.
Теперь он вспомнил. Эти глаза даже снились ему… некоторое время. Давно не снились. 
Он опустил глаза.
- Послушай, девочка. Это было плохое время. Для всех.  Я ни дня не перестаю сожалеть, мое сердце до сих пор кровоточит скорбью. Та война многому научила всех, и меня тоже. Я всю свою жизнь посвятил тому, чтобы никогда больше не было войн.
- Ты воевал десять лет и завоевал полмира.
- Да! И двадцать следующих лет царил мир. Люди стали другими. Светлее. Умнее. Труд, нравственность, религиозность, семья! Вот те ценности, ради которых я жил и которыми теперь живут люди. И будут жить во веки веков.
- Я пришла за тобой. 
Он заорал:
- В каком смысле – за мной? Я же рассказал тебе. Вот мои дела, вот кто я есть! Пришла за мной? Да вы там резали друг друга без нас, только в путь! Не погибни твои братья, их потом судили бы и приговорили, как многих и многих, девочка!
- Я пришла за тобой, потому что пожалела. Ты же меня пожалел.
Он осекся. 
- Ты убил меня сразу, одним выстрелом. Ты знал, что иначе со мной будет дальше. Поэтому я пришла за тобой.
Она кивнула на привязанную в камышах лодку. Он все не мог расстаться с мыслью, что его обманывают.
- А если я не пойду?
Она пожала плечами.
- Те, кто не уплывают, просто перестают быть. Насовсем. А уплыть может тот, за кем кто-то пришел.
Бред. Бред какой-то. Правы были, получается, древние греки?
- И что, кроме тебя – совсем никто?
Девочка улыбнулась.
- Еще он. Но у него лапки.
Из кустов высунулась собачья морда. Точно такая как на старой, смазанной фотографии. Мокрый нос ткнулся в ладонь.
- Илушка… Илюша…
Только сейчас он наконец поверил.

06-2. О РОГАХ

Некоторые считают, что здесь жарко. На деле, недостаточно.

– Подбавь ещё.

Бес кивнул, склонившись над печкой. Он, наверное, был здесь всегда. Огромный, мускулистый, лысый, он прекрасно владел своим орудием. Вот и сейчас он занёс его, чтобы нанести удар.

– На!

Бес хлестнул меня, и спину обожгло огнём. Последовал ещё один удар. И ещё. Я лежал, не шелохнувшись, и только попросил:

– Сильнее.

Бес ударил сильнее, но не прошибло всё равно. Я находился в какой-то странной апатии, когда на всё абсолютно наплевать, и в то же время всё бесит. Больше всего, почему-то, раздражал рогатый троллейбус, который привёз меня сюда второй раз за день. Хотя разве было бы лучше, если бы не привёз?

– Сильнее.

– Сильнее кожа слезать будет, и следы останутся, – возразил Бес.

– Всё равно, – повернул голову я.

Посетители его любили: Бес – хороший банщик. Красный, как рак, в одной набедренной повязке, он прекрасно подходил под своё прозвище. Только вот рогов у Беса не было. А обладателей рогов люди не любят. Взять хотя бы козлов, как называют пешеходы неугодных им автомобилистов. Или оленей, как водители говорят о пешеходах. Или троллейбус.

Рогатая скотина привезла меня домой из бани раньше обычного, и открыв дверь, я понял, что рога бывают не только у транспортных средств.

Апатия. Растерянность. Пустеющий взгляд. Рай обернулся адом, причём врата открыл я сам. Не мог, что ли, чёртов водитель подольше маневрировать в пробках? На жену почему-то злости не было. Как на неё можно злиться? На эти ясные голубые глаза, на позу, в которой она лежала на кровати, прекрасная, как Венера. Если бы она там лежала одна.

Бес плеснул ещё и народ тонкой струйкой потянулся из парилки. Мужики дружно рассудили, что баба с возу – кобыле легче. Что отсутствие дома трупа – для совести плохо, но вот для будущего – хорошо. Некоторые спросили, зачем я назад в баню-то припёрся.

А куда мне ещё идти?

Мы в жизни предполагаем огромное количество вещей. Что веник падает вниз, а пар поднимается вверх. Что троллейбусы ходят по расписанию. Что любовь – это взаимно. Что если дом был вчера, то он будет и завтра.

Дом – это место, куда хочется вернуться. Есть ли он теперь у меня?

– Может, простишь её, а? – пробасил Бес.

Я поднял на наго глаза, полные ярости. Ты в своём уме, краснолицый?

– На последний троллейбус ещё успеваешь. Посидите, поговорите, – продолжил он.

– Ты...

Я смотрел на него, и не мог подобрать, каким, от дурака до идиота, словом его назвать. Но не называл. Вместе с тем, что-то внутри тянуло согласиться. Тело разрывало на части, будто я стал местом битвы неких сил.

– Он через полчаса, – сказал Бес успокаивающе, взглянув на часы.

Что же, время есть.

– Плесни тогда ещё. И бей уже нормально!

Банщик ухмыльнулся, орудуя ковшиком, и сунул мне под нос веник. Ни одного листика на нём не было.

07-2. ДО ПОСЛЕДНЕЙ СТРАНИЦЫ

«Динь-динь-дон»
Рой голосов, наполнявших зал ожидания, немного притих.
– Граждане пассажиры, – уставший голос из встроенных в стены динамиков сделал паузу. – Последний троллейбус задерживается на неопределенный срок по техническим причинам. Просьба сохранять спокойствие. Для вашего удобства работает комната отдыха, кафе, библиотека и детская площадка.
Крики возмущения практически заглушили последние слова диспетчера и окутали просторный зал саваном беспомощного негодования.
– Чёртово отродье! Я им… – взвизгнула молодящаяся женщина в безразмерной тунике и широкополой шляпе.
– Да куда Вам торопиться? – отозвался мужчина в льняном костюме, развернувшись на барном стуле. – Присоединяйтесь. Напитки здесь бесплатные.
Вспыхнувшее в женщине раздражение тут же сменилось милостивым позволением скрасить время ожидания приятной компанией и алкоголем.
Из кафе поплыл приятный аромат крепкого кофе, сманив в свои объятия больше половины протестующих пассажиров.
– Пропустите, пропустите же меня!
Сквозь толпу пробирался мужчина с тремя чемоданами, такими же надутыми как и он сам. Наткнувшись на закрытый турникет, он крикнул стоявшему неподалёку охраннику:
– У меня проездной на все виды транспорта! Я должен пройти первым!
Охранник невозмутимо смерил наглеца ничего не выражающим взглядом и, кивнув на багаж, коротко бросил:
– Не положено.
– Да как же так? – выпалил толстяк и, кажется, ещё немного раздулся.
Охранник кивнул в сторону двери с надписью «Камера хранения» и отвернулся.
Прислонившись к колонне, болезненно худая девушка с завистью наблюдала за листающей модный журнал блондинкой. Красавица неспешно переворачивала страницы, не утруждая себя чтением коротких статей и заметок. К ней подсел жгучий брюнет в тёмно-синем костюме-тройке.
– Таких прекрасных ангелов должны пускать в Рай без очереди, – томно произнёс он.
Блондинка слегка улыбнулась, едва взглянув на брюнета.
– Попробуй ещё раз, но третьего шанса уже не будет.
– Не знаю, куда мы прибудем на этом чёртовом троллейбусе, но вместе мы могли бы успеть слетать на седьмое небо.
– Ладно. Всё равно делать нечего. Пошли.
Парочка направилась в туалет, чуть не наступив на мужчину, сидевшего прямо на полу и погружённого в чтение. Казалось, он даже не замечал царящего вокруг томительного волнения. Он жадно глотал страницу за страницей, пытаясь утолить сжимающий все внутренности голод.
– Эй, гражданин, – охранник тронул его за плечо. – Вы, кажется, опоздали.
Мужчина дрогнул, словно только что проснулся. Вокруг него было пусто и совсем тихо.
– Простите, – мужчина поднялся на ноги. – Мне обязательно надо дочитать эту книгу.
– Девочка с Земли, – прочитал охранник название на обложке.
– Да. Любимая детская книжка моей жены. Я ей обещал, что прочитаю, да всё никак руки не доходили. Как бы я ей в глаза посмотрел? Понимаете?
– Понимаю. Тогда чего же Вы тут сидите? У нас библиотека имеется для таких случаев. Пока не дочитана последняя книга, у Вас ещё есть время.

08-2. GHBVTHBNM CRFPRE

Примерить сказку
Откуда в городе взялось агентство «В гостях у сказки» никто не знал. Но поговаривают, что крышует его сам губернатор. Вроде бы он в пику своей жене с ее брачным агентством создал антибрачное. Вступил в сговор с Кощеем, ну и…Указ еще издал, мол, без этого «сказочного штемпеля» никаких «Объявляю вас мужем и женой». 
А агентство-то чистый крокодил оказалось. С виду-то все ничего: ну, висят на вешалках пыльные мешки с надписями «Красная Шапочка» или «Снежная Королева». Так это может реквизит ТЮЗа. Ну или сэкс-шоп с его ролевушками. Тоже не невидаль. Всего-то и надо … сказочку примерить. И все! Финита ля… свадебка. А потому что в сказке… все как на ладони! Вот и получилось: входят в то агентство жених с невестой, а выходят … козы и волки… В когтях у сказки в общем.
Вот перевоплотился жених в «Коза и семеро козлят» в Волка, все ‒ гнать его прочь, этого волчару в овечьей шкуре! А невеста! Коза! С таким приплодом! И поди все от разных козлов!
А «Колобок»! От зайца к волку, от волка к медведю! Гуляка! Невеста ‒ в Лису? Хищница! Ишь, разинула роток!
А уж репкой оказаться! Кто захочет замуж за корнеплод! Вытаскивай его потом! 
С «Золушкой» вообще беда. Никто не хочет мужа с амнезией, чтоб значит утром не вспомнил кто это с ним в постели!
Надвигалась демографическая катастрофа. Под Губернатором кресло зашаталось. А тут еще Кощей на связь перестал выходить. Ну, после того, как Ленка – главбух в царевну-лягушку шлеп! А потом, как богатства Кощеевы увидала, наотрез отказалась к своему «однокомнатному» жениху возвращаться. В общем попал злыдень. Кинулся Губернатор к Емеле-админу. Ты, говорит,убежденный холостяк, ни разу еще в этом аттракционе с «примерить сказку» не отмечался, на тебя вся надежда, спасай город… а я уж тебе премию царскую… 
А Емеле что, ему не привыкать. У него все, как по маслу. «По щучьему веленью» Он же админом работал, это ж почти как на печи… Ухватил щуку: 
‒ По щучьему веленью по моему хотенью дропни (to drop – удалить) это ООО к чертям собачьим!
Потемнело все вокруг, черный дым повалил,  раздался счастливый голос Кощея:
‒ Емеля, век не забуду!
‒ И я век не забуду! ‒ рявкнула Ленка-главбух, вываливаясь из клубов черного дыма. ‒ Не видать тебе премий до конца года!
Не повезло Емеле. А потому что Хэппи-энды только в сказках бывают.

09-2. ОДИНОКИЙ ЛЕСНИК

В шёпоте предрассветного леса мне чудится далекий Настин голос. Жена зовёт на помощь, и в сумрачной дрёме кажется, что на этот раз я могу успеть. Бегу что есть мочи. Ветки хлещут по глазам, холодный воздух жжёт грудь. В треске валежника я слышу отзвуки выстрелов.
Поскальзываюсь и скатываюсь с горки. Лечу кубарем, утыкаюсь носом в мягкую грязь. Нет ни сил, ни желания подниматься.
Лениво разглядываю ноябрьский лес и среди костлявых ветвей замечаю яркое пятно. Маленькая девочка в красной курточке сидит у берёзы, обхватив колени руками.
– Эй! – зову я.
Она не двигается. Подхожу и касаюсь бледных рук, ищу пульс. Жива, но чуть. 
Я знаю, что должен сейчас уйти и позволить первым заморозкам завершить своё дело. В мои обязанности входит охрана Заповедника, и эта девочка – такой же нарушитель, как и те подонки, что застрелили жену и сына. При приёме на работу мне доходчиво объяснили, что секретность важнее гуманности.
Вздыхаю, сплёвываю липкую слюну, и взваливаю девочку на плечи.  Она совсем невесомая, гораздо легче Мишутки.
Я выхожу на опушку, где стоит мой дом. Захожу внутрь и аккуратно опускаю девочку на кровать сына. Рядом – смятая Настина постель. За прошедшие три месяца я не смог заставить себя её застелить.
Подтыкаю одеяло, подкидываю дрова в печь. Потом сажусь рядом с девочкой и смотрю на её медленно розовеющие щёки. Внутри меня тоже разливается приятное тепло.
Вдруг голубые глаза распахиваются, взметаются пушистые ресницы. Девочка видит меня, кричит и накрывается одеялом с головой. Я украдкой бросаю взгляд в зеркало и понимаю, что выгляжу довольно страшно. Совсем похудел, взгляд дикий, затравленный.
– Я – друг, – говорю. – Здешний лесник. Тебе нечего бояться. Будь как дома.
Девочка выскальзывает из-под одеяла и бежит к двери. Ослабшие ноги заплетаются, и она падает, опрокидывая за собой стул. Вскакивает и ковыляет к двери.
– Послушай, – говорю. – Мы уже в Заповеднике. Тебе нельзя туда одной. Даже со мной нельзя, но я что-нибудь придумаю.
Девочка кивает.
– Хочешь кушать? – спрашиваю я. – Есть каша.
Открываю заслонку, достаю котелок, вываливаю комки в тарелку. Настя готовила гораздо вкуснее, но девочка даже моё варево уплетает за обе щеки.
Мелькает ложка, детские глаза внимательно разглядывают меня.
Моя работа – охранять границу Заповедника Сказок от людей. Но, Кощей побери, как же хочется, чтобы кто-нибудь спал в моей кровати, ломал мои стулья и ел из моей тарелки!
Стараюсь улыбнуться, но выходит какой-то звериный оскал. Дикая медвежья улыбка.

10-2. У МЕНЯ НЕТ РТА, НО Я ДОЛЖЕН РАССКАЗЫВАТЬ СКАЗКИ

Холодная морось дождя. Склизкие стволы деревьев. Чёрное небо.
Пот застилает глаза, я перескакиваю через буревал, поскользнувшись, ухаю в яму, но, не давая себе отдышаться, вскакиваю и кидаюсь дальше. В голове шумит, она идёт кругом, но это только придаёт мне сил – пока голос молчит, у меня есть шанс. 
Внезапно, лес переживает метаморфозу. Стволы деревьев истончаются, ссыхаются и рассыпаются, втыкаясь в землю мелкими зелеными иглами травы. Бурая земля вспенивается, и посреди образовавшейся лужайки вырастает земляная избушка. С окончанием превращения, мир снова застывает, а от избы откалываются комья земли, скрывавшие крепкий сруб и оконца, затянутые рыбьими пузырями.
Волна первобытного, дикого ужаса пронзает меня, пригвождая к земле. Моя? Снова моя сказка?! Я вздрагиваю и только тогда замечаю, что моё тело тоже изменилось. Исчезла весёлая округлость, пропал сочный пшеничный аромат, теперь топорщатся в стороны седые волосы, висят устало узловатые руки, тяжко вздымается под рубахой хилая грудь. Мне резко перестает хватать воздуха, и я падаю на колени. Не убежать мне больше никуда с таким туловом. И вот, в голове вновь раздается голос.
“Жили-были дед да баба, и была у них курочка Ряба”.
Изба взрывается надсадным кашлем и нервным кудахтаньем.
“Снесла курочка яичко, не простое – золотое”.
Я не двигаюсь. Наступает тишина. Сказка не продолжится, пока я не попробую разбить яичко.
Скрип половиц. Дверь медленно открывается и на пороге появляется дряблое тело, замотанное в слоистый пирог юбок. Оно стоит, опершись о косяк и хрипло всасывая воздух, и чем дольше я на него смотрю, тем сильнее щемит у меня в груди.
- Лиса?
- Колобок?
У нас обоих уже нет сил бежать друг к другу, поэтому мы лишь молча стоим, заворожённо вглядываясь в лица друг друга. Наша встреча здесь – повод для грусти, но боль нахождения в сказке перекрывается стократ радостью видеть здесь того, с кем всё начиналось.
- Все остальные спаслись?
- Кроме волка – он утонул и вернулся обратно в «Колобка», - хрипло отвечает она.
- Что теперь? Баба Яга? - спрашиваю я и тут же жалею.
Пойти по сюжету Бабы Яги или джинна, значит обречь одного из нас на вечные страдания, оставив гнить в пустом, навечно застывшем мире недосказа. Ведь исполняющий желание, по канонам сказки, не может исполнить своё.
- Я готова, - лицо Лисы серьезнеет. – Повернись, избушка…
Сказка вновь трансформируется. Избушка вытягивается, отращивает куриные ноги…
- Стой! – кричу я. – Есть сказка-
- Про бобовое зёрнышко-
- Которое прорастает дальше небес!
- Но мы можем не успеть добраться до самого верха до того, как сказка подстроится.
- Но я не уйду без тебя! И если нам понадобится сотня раз, чтобы взобраться, то пусть так!
Перед глазами мелькают чередой все прошлые сказки, по щекам текут слезы.
Мы еще не знаем, что наши немощные тела не осилят и десятка метров по бобовому стеблю, что, разбившись, не попадём в родную сказку, что есть сказки из которых нет выхода.
Спасайтесь, потому что я уже не могу.

11-2. СКАЗКА ТИХО

Леночка не любила бабушку. Та была слишком толстой, огромной, как гора из студенистых складок, затянутых в голубой сатин с едва различимыми ромашками. На плечах у неё при каждом вдохе колыхалась вязаная полинялая шаль, в которую она кутала объёмные руки и тройной подбородок. Пахло от бабушки гадко: старым прокисшим кефиром и чем-то сладким, но не вкусным, как мороженое или леденцы, а неприятным, тошнотворным.
Бабушка почти всё время спала, просыпаясь, только когда мама уходила в вечернюю смену, а папа задерживался. Сперва это случалось редко; но постепенно папа задерживался всё чаще, и Леночка всё чаще оставалась с бабушкой.
- Будь умницей, - говорила мама, целуя Леночку в коридоре, и щелкала замком. Леночка послушно пила стакан ряженки с печеньем и шла в комнату. Бабушка как раз просыпалась; шурша газетой, она слюнявила пальцы и бормотала:
- Ну, что у нас сегодня? Посмотрим вечернюю сказку? 
Ни с мамой, ни с папой Леночка никогда не смотрела этих сказок, а с бабушкой – всегда. Телевизор включался, и тихий голос пел:
- Сказка тихо к нам приходит, баю-бай.
Сон и дрёму нам приводит, баю-бай!..
Леночка сразу зевала, а на экране появлялась Каркунья, чёрная игрушечная ворона с выпученными глазами. Она скребла стекло изнутри длинным когтем и сипло спрашивала:
- Кто сегодня плохо себя вёл? Ну-ка, подойдите к экрану, я на вас посмотрю!
Леночка и хотела подойти поближе к волшебной птице, и боялась, да и сон одолевал, глазки слипались. Она приваливалась к бабушкиному колену и смотрела, как Каркунья доставала из экрана мальчика или девочку и принималась их трепать, как мягкую куклу, приговаривая:
- А слушайся, а слушайся!..
Непослушный ребёнок пищал и кривлялся так потешно, что Леночка хихикала.
Потом выбегала Медведица и отбирала у Каркуньи шалуна. Иногда та не отдавала, они дрались, и у ребёнка отрывалась рука или нога. Но примерно тогда же Леночка совсем засыпала, и что было дальше, уже не видела.
Однажды, когда мама собиралась на работу, Леночка подошла к ней и тихо шепнула:
- Не хочу оставаться с бабушкой.
- Да ты что, милая? – удивлённо переспросила мама и ушла, как обычно.
Но вот бабушка услышала. И когда на экране возникла Каркунья, старуха ласково подтолкнула Леночку вперёд:
- Иди, внученька.
Леночка сделала буквально шаг, как вдруг из телевизора высунулся чёрный изогнутый коготь. Очень острый, очень…

Женщина рыдала, опустив голову прямо на стол, на несвежую скатерть в крошках.
- Ну, куда она могла деться? – повторяла она. – Квартира-то закрыта, закрыта…
- Значит, не была закрыта, - резко ответил полицейский постарше. – Разберёмся. Пока разошлём ориентировочку…
- Думаешь, сама? – прошептал молодой, лопоухий, когда они вышли за дверь. – Семья неблагополучная.
- Разберёмся.
- А я так прифигел в первый момент, - молодой с явным облегчением нажал кнопку лифта. – Показалось, что на кресле не плед, а толстая бабка сидит, прикинь?
- Будь у них бабка, ничего не случилось бы, - разумно ответил старший.

12-2. ПЯТЬ МИНУТ ФУТБОЛЬНОЙ СЛАВЫ

- Ты же ненавидишь футбол…
Лариса удивилась. И распаковала чупа-чупс.
Роман заворожено наблюдал, как зеленый шарик исчез за ярко-красными губами подруги.
Еще не любовницы, нет. Просто подруги…
- Ну, как сказать, - протянул он. – Вкусы меняются, ты же знаешь…
Лариса, в прошлом – отличница, застенчивый гадкий утёнок с большими роговыми очками на конопатом носу, а ныне -  первая красотка выпускного класса, лидер школьной чирлидинговой команды, - понимающе кивнула. 
- Странно только, что Максим был не против. Я-то думала, между вами война…
Роман ничего не ответил, просто пожал плечами. Да, у него были проблемы в отношениях с бывшим парнем Ларисы, но как-то всё само собой улеглось. Капитан футбольной команды оказался на самом деле не «ублюдочным тупым жлобом», по выражению девушки, а вполне нормальным адекватным парнем.
Он вспомнил их вчерашний разговор.
- Тебе-то это, вообще, зачем надо? – спросил Макс. И, догадавшись, хохотнул. – Думаешь, даст после этого? Хотя, наверное, ты прав, Ларик зациклена на футболистах…
Заметив, как скривился собеседник, Максим ободряюще подмигнул:
- Не боись, всё норм будет. Выпущу тебя на поле в середине второго тайма. Побегаешь немного, словишь свои пять минут футбольной славы, потом сделаешь вид, что травму получил, тебя заменят. С тренером я договорюсь. Только ты это…
- Чего? – напрягся Роман.
- Завтра у нас непростой матч…
- Против чертей играть будем? Или против зомби?
- Нет, хуже, против сборной нечисти…
К середине столетия традиционный футбол канул в небытие. Никому уже не было интересно смотреть, как люди играют против людей. Теперь на поле выходила только одна команда. Футболисты были облачены в специальные интерактивные костюмы. В роли противников выступали инопланетяне, демоны, вампиры, оборотни, маньяки, супергерои и суперзлодеи. Всё зависело от фантазии организаторов шоу и пожеланий болельщиков, увлеченно наблюдавших за игровым процессом посредством очков виртуальной реальности. И, да, сборная нечисти – это было очень, очень серьёзно…
- Да ладно, справлюсь…
Если бы он знал, во что ввязался!
Шестьсот секунд после выхода на поле показались Роману настоящим кошмаром. Его дважды сбил с ног огромный Халк, волк-оборотень постоянно кружил рядом, не давая принимать мяч, Змей Горыныч проносился над головой, разгоняя атаки своей команды во все стороны, а в воротах расплёл паутину Человек Паук. Как же хорошо, что всё это нереально…
«Хорош, пора падать…», - устало подумал Роман. Сделав вид, что зацепился за ногу бредущего в атаку Кощея Бессмертного, он рухнул на зеленый газон. 
Он так и не узнал, что случившаяся в этот момент авария на электростанции вывела из строя оборудование футбольного аттракциона. 
- Эй, хорош симулировать, - просипел склонившийся над Романом зомби. 
В нос ударили запахи свежескошенной травы и разложившегося тела.
– Пошли играть! – сказал мёртвый футболист и протянул полуистлевшую руку с длинными чёрными ногтями.

13-2. У ВАС ЕСТЬ РОДСТВЕННИКИ НА МАРСЕ?

Мечтает ли сортировщик чипосвалки о космическом путешествии? Аристарх Чугунов не мечтал, но оно случилось, − начальство поощрило самых усердных работяг. Чугунову досталась путёвка в Марс-Сити, а это явно круче Бидричевск-Ресорт или Луна-Катакомб.
И вот он, Марс! Дикий, божественно кровавый и манящий. Не успев прийти в себя после недельного перелёта, Аристарх настроился вкусить райские наслаждения отеля, но тут путь преградил киборг-полицейский с массивным рыжим псом на поводке.
− У вас есть родственники на Марсе? − спросил робот.
Чугунов оторопел. Какие ещё родственники, почему не предупредили? Что, если отсутствие родичей сочтут за преступление, арестуют и отправят в шахты Фобоса?  Чугунову показалось, что взгляд у полицейского злобный. Но разве машина способна озлобиться? Аристарх мысленно повторил законы доктора Азимова, но ничего спасительного в них не обнаружил. А если попытаться удрать, потом пробраться в отель окольными путями? Киборг словно прочёл мысли человека и сделал шаг вперёд. 
− У вас есть родственники на Марсе? − повторила умная железяка.
Пёс так разинул пасть, что Чугунова в дрожь бросило. Аристарх вспомнил жуткие случаи нападения собак на человека и представил себя в роли жертвы. А что, если полицейский фейковый? Маньяк в личине слуги закона, кровожадный убийца, и собака того же фасону. Эх, надо было поменяться на Бидричевск. По хорошо проверенным слухам там релаксились аппетитные сотрудницы фабрики «Стальпосуда». 
− У вас есть родственники на Марсе? − в третий раз спросил робот. 
Собачья пасть ухватила руку землянина, и Чугунов закрыл глаза. Всё, конец, не надо было вестись на халяву. Ледяной ужас парализовал тело сортировщика, запах смерти остановил дыхание и само бытиё.
− Три не ответа подряд засчитываются как отрицательный ответ, − жёстко сообщил  киборг, защёлкнув на запястье человека холодный браслет с поводком. −   Теперь у вас есть родственник.
Чугунов открыл глаза: полицейский ушёл так же быстро, как появился. Пёс, прислонившись к ноге человека, преданно смотрел в глаза новому хозяину. Только сейчас Аристарх обратил внимание, что проходящие мимо туристы − с собаками. 
Фасад отеля заискрился и полыхнул рекламой: дама с крупным псом на поводке бежала сквозь песчаную бурю. "Обрети родственника на Марсе", − успела сказать героиня сюжета, прежде чем исчезнуть в оранжевом мареве.  
Небо потемнело, пёс тявкнул и потащил туриста к отелю. Двигаясь вприпрыжку за поводырём, Чугунов испытывал странную лёгкость вперемешку с давно забытым детским восторгом. Однозначно, это круче бидричевских виски-клубов, секси-саун и лунных катакомб. Краем глаза Аристарх заметил даму привлекательного телосложения,  собаки с ней не было. Набравшись храбрости, Чугунов спросил:
− У вас есть родственники на Марсе?

14-2. СКАЗКА СКАЗЫВАЕТСЯ И ДЕЛО ДЕЛАЕТСЯ

В корчму «Сказочный коготь», что на тридевятой улице, зашёл странный посетитель в нелепом плаще. Его встретил запах дубовых столов, пшеничного пива и мёда. Выстукивая тяжёлым каблуком, посетитель прошёл к свободному месту, под всеобщие взгляды налил воды из кувшина и жадно выпил. Воцарилось молчание. 
Затянувшуюся тишину разбил низкий голос. 
– Поди заблудился, парень, забрёл не на ту сказочную улицу. С кем не бывает, - сказал крепыш в серой рубахе, объедая зажаренный рыбий хвост. - Что ж, перевёл дух – иди своей дорогой. Как видишь, твоё появление всеобщего восторга не вызвало.
- Нет-нет, - сказал гость, оживлённо покачав аномально большой головой. – Я шёл именно сюда.
-  Смелый парень, ничего не скажешь. Многие чужаки побаиваются сюда заходить. Давеча огрёб тут один.
- Ага, синей у него стала не только борода, - из угла донёсся скрипучий голос старухи в дорогой одежде.
- Остынь, Емеля, - с массивного букового стула поднялся широкоплечий богатырь. - Ну, нагрубили тебе. Всю жизнь будешь помнить? Гостя уважить сперва надо. Напоить, накормить и выслушать. Может, умного что скажет. Я – Илья Муромец, - богатырь протянул гостю широкую ладонь.
- К вам–то я и пришёл, - посетитель ссутулился при виде столь рослого героя. - Меня зовут Щелкунчик
- Сейчас тебе нащёлкают, - проскрипела всё та же старуха в углу.
- Цыц, - осадил её Илья Муромец. - Не обращай внимания на старую. Она такая злая, потому что жадная. Столбовая дворянка, а всё туда же – царицею вольною хочет быть. Продолжай.
- Меня отправил сюда король Дроздобород. Его величество обеспокоен положением сказки в литературе. Люди перестали их читать, в них уже не верят. Только и разговоров - политика, эпика…
- Это точно. За этими играми в престолы забыли, что значит настоящая героика, - ударил по столу ещё один кряжистый силач. 
- Он пришёл к выводу, что сказкам нужны новые пути развития - сочетание сказок, былин разных народов мира. Симбиоз героев и сюжетов. Эклектика жанра.
- А вот с этого места поподробнее, - задумчиво произнёс Муромец, приглашая к столу.
**
- Ты пришёл ко мне и проявил уважение, - допивая остатки мёда из глиняной кружки, сказал Илья Муромец. – Так и быть, поможем. Попович, слезай-ка с печи. Какой-то супостат Урфин Джюс разбойничает за морем, Снежная Королева людей в рабстве держит – а ты всё спишь да вино попиваешь. Мир спасать надо. 
- Пуркуа па, сударь - донёсся из-за печки сонный и не совсем трезвый голос Алёши Поповича.
- А ты, Добрыня, доставай мечи, кольчуги…  
- Всё давно готово, Илюша. Мечи наточены, кони накормлены, солонина впрок заготовлена. 
- Вот и славно! – хлопнул в ладоши Муромец. - Выступаем на заре. Так и передай королю, Щелкунчик.
- А с вами можно? - спросил гость.
- Пуркуа па, - прогремел Алёша Попович и спрыгнул с печи. - Илюша, Добрыня, как же я рад, что мы снова вместе, - широкая улыбка озарила лицо Алёши. - Один за всех!
Илья Муромец недовольно скривился: - Яга, сколько раз просил – не наливай Поповичу это бургундское, как-то влияет оно на него странно.

15-2. ЕГОРКА

Егорка жил с бабушкой. Отца не знал. Мать помнил плохо – она давно уехала в далекий большой город и знать о себе не давала. Он был обычным ребенком и ничем не выделялся. Но с восьми лет у него начал расти горб, с каждым годом все сильнее уродуя тело. Обидные слова от соседских детишек больно ранили. Егорка часто плакал, а бабушка, пытаясь успокоить внука, просила относится ко всему философски.
  Но как можно быть философом, когда тебе так мало лет? Егорке легче было верить в сказки, и он придумал свою собственную. В ней все горбатые люди на самом деле были эльфами, попавшими в мир людей случайно. У них были крылья, и они могли летать. Но не здесь, а там – в родной сказочной стране, где много чудес и полно волшебства. Где можно пробежаться по радуге или уснуть на пушистых облаках. А здесь… Здесь приходилось маскировать крылья под горб и терпеть жалость взрослых и насмешки детей.
  Егорке понравилось жить в этой сказке. Он даже придумал, как вернуться «домой». Надо лишь дождаться Особенной Луны – большой, багровой, Кровавой. Она откроет тайный Путь, и заблудший на чужбине эльф сможет улететь в родные края. За три года он повидал несколько таких Лун, но все не то: крылья не хотели расправляться и превращать уродливого горбуна в прекрасное создание.  
  Егорка не отчаивался. Продолжал верить. Он даже перестал бояться выходить на прогулку один: что ему издевки и косые взгляды, если он – житель сказочный страны? Но потом бабушка сильно заболела, и матери пришлось вернуться. Чудесный мир Егорки стал схлопываться под тяжестью неприязни, что исходила от этой незнакомой и чужой женщины.
В обрывках разговоров между бабушкой и матерью он улавливал что-то о специальном интернате «для таких, с дефектами». Он был достаточно взрослым, чтобы понимать смысл слова «обуза». Бабушка робко возражала, мать злилась, «обуза» звучало все настойчивее. А до очередной Кровавой Луны было еще далеко.
  Егорка не понимал, что он делал не так? Почему крылья не появлялись? Как взлететь? Где находится Путь? Тысяча вопросов и ни одного ответа. Время шло. Загадка не решалась. Бабушка все чаще плакала. Мать все сильнее поджимала губы и все активнее решала вопрос с интернатом.
  Чем меньше оставалось ночей до Особенной Луны, тем ярче Егорке снились сказочные дали. Во снах звонкие голоса что-то рассказывали о Пути, но по утру он все забывал. Лишь слово «лети» оставалось в памяти. Но как? 
  Когда над городом снова взошла та самая Луна, Егорка решился. Он вдруг понял, что в этот раз все получится. Открыл окно. Взобрался на подоконник. Луна манила багрянцем, а рядом вдруг мелькнули крылатые тени.
– Мы ждали тебя!
– Мы звали тебя!
– Мы приходили к тебе во снах!
  Вот они! Братья! Значит Путь найден! 
  Без капли сомнения Егорка сделал шаг и полетел. Наконец-то! Свобода!
  Егорку искали долго. Раскрытое настежь окно, седьмой этаж… Все это говорило само за себя. Но тело так и не нашли. Соседи судачили всякое. Правда и эльфов в ту ночь никто не видел, хотя за лунным затмением наблюдали сотни глаз.

16-2. БО... БО...

Изящные ворота доисторического дизайна оплетала массивная цепь.
Обрамленный черными тюльпанами транспарант гласил «Рай закрыт. Богъ умир».
Цепь олицетворяла крушение надежд и удрученность. Грамматическая ошибка – несовершенство мира.
Командировочные работники преисподней и рогатые дипломаты спешно покидали скорбные райские кущи. Среди эмигрантов затесались субъекты с поникшими крылами, роняющими седые перья.
Задрапированную в темные одеяния, словно в паранджу, вдову поддерживали два существа с неопределенными первичными половыми признаками.

Троллейбус был желтым, длинным, уютным и миролюбивым. 
Салон троллейбуса напоминал гостиную старинного дома: скудное освещение, высокие узкие окна при солидной толщине каменных стен, пятиметровые потолки, робкое эхо под сводами.
Граждане, похожие на римских патрициев в термах, бесцеремонно заняли диваны и кресла. Черти в строгих темно-серых костюмах вежливо толпились в проходе.
Трое кулинаров, опечаленных потерей райского бизнеса, ввалились последними, распаковали свои подносы, и смачный аромат распространился по салону.
Клацнули двери, троллейбус дернулся, эффектно изрыгая пламенные струи воспоминаний и всепрощения, поплыл сквозь облака и циклоны.
– А вот пирожки горячие! – заголосил Бру. – Шавурма, штрюдели, блямаже!
– Чебуреки, расстегаи, кутабы! – вторил ему Иу. – Подходи, не зевай, пироги покупай! 
– Бо… бо, – заикался Лонгин, раздавая пассажирам беляши и кулебяки.

– Странный вкус, – заметил интеллигентный черт. – Что за мясо?
– …жатина, – невнятно ответил Иу.
– Кошатина? Медвежатина? 
– Бо! – кивнул Лонгин.
Аппетитные пирожки поглощались на ура.
Даже вдова, не смотри, что в глухой тоске, дергая головой, словно в такт джазу, схомячила три беляша, благородно рыгнула и уронила слезу.
Платили по-разному: вечно тлеющими угольками и альчиками, а также тетрадрахмами, сребрениками и рублями.

– Вкуси тело отца своего, – бормотал бледный Бру.
– А вдруг узнают… – ныл Иу, запихивая деньги в борсетку.
– Бо… бо, – соглашался Лонгин.

Постепенно растаяла грусть, исчезла напряженность, и по бетонным чиновничьим лбам поползли философские морщины. Тут и там в троллейбусе вспыхивали непринужденные беседы, а чей-то рыжий хвост щекотал коленки пунцовой  гурии.
Когда под ногами пассажиров стали расцветать розы, то наступила благоговейная тишина. Троллейбус фыркнул, взвыл и экстатически дернулся. Облагороженные черти посыпались наружу.

Сатана в повязке со свастикой недоуменно принюхался.
Вытаращил глаза и схватился за рога. 
Иу, Лонгин и Бру потупились.
– Вы чо натворили, иудиоты?! Я зачем вас посылал ТУДА?! Лучшие агенты, черт вас…

В центре ада красовался старый троллейбус, сплошь покрытый цветами. От него жутко разило добродетелью. Хтонический кошмар уступил кротости. 
– Неужели НИКТО не почувствовал? – орал Сатана, глядя как кипящую бездну заполняет ягодный кисель.
Он хотел выругаться, но вдруг преклонил колена и жалобно заплакал.

17-2. ПОЛНОЧНЫЙ ТРОЛЛЕЙБУС

Сумерки наступили внезапно, застали врасплох. Позади ещё шумела судорожно-бестолковая жизнь, а впереди уже неотвратимо надвигался комендантский час. Он не успеет. Не успеет. Без пропуска — никуда. Эх, если бы «никуда» могло оказаться целью! Плюнуть на задержку рейса и полететь «туда, где принимают». Где ждут... или хотя бы помнят.
Захар крутил телефон, где в списке значились номера такси — с тех времён, когда в этом был смысл. Сегодня в ходу другие телефоны. Нарк или оружие привезут сразу. Но пассажиров не возьмут ни за какие деньги. Впрочем, деньги теперь тоже...
Отлипнув от ствола раскидистого платана, Захар двинулся к дому, который выглядел жилым. Если подойти осторожно, если за окном не окажется бдительного психа, боящегося кошачьей тени, и если у этого психа не окажется ружья...
Подъезд не был спасением. Правда, патруль не любит соваться в тёмные норы, потемневшие задолго до начала конца. Но в норах водятся свои кролики — твари беспощадные. Вскрыть когтями живот охотника — раз плюнуть. Они же не знают, что бывают другие люди. Которые не охотятся... И Захар не знал, есть ли в этом доме то, что стоит всех опасностей. И не знал способа узнать это поточнее.
Жёлтый свет слева. Обернулся, так, чтобы не стать спиной к подъезду и сверкающим в закате окнам. Сказочный мир существовал независимо от Захара, отделённый незримой стеной непонимания. Да, по переулку, где чудом сохранились провода, приближался троллейбус. Салон едва освещался тусклыми лампочками, без всякой светомаскировки.
Посторонний вопрос прямиком из детства: почему в городе нет трамвая? Удивительной помеси поезда и троллейбуса, унаследовавшей ограничения обоих — сверху и снизу. Однако про троллейбус есть хорошая, правильная песня, а про трамвай?
Троллейбус тормознул и призывно отворил дверь в пустой салон. И Захар понял, что выбора у него всё равно нет. Любой шанс лучше беспросветности.
Усталая кондукторша подошла и нависла, хотя Захар был выше на две головы. Он сунул руку в карман, нащупав лишь пустую коробочку обезболивающего — рука не поднялась выкинуть, будто её присутствие давало отсрочку неизбежного. Пожал плечами. Кондукторша молча показала на телефон, который Захар до сих пор держал в руке. Захар помотал головой. Лучше он выйдет в слепую полночь.
— Эй, — водитель гримом и акцентом напоминал кота Базилио (кондукторша на лису Алису похожа не была, но это не сильно радовало). — Трубку-то возьми!
И Захар увидел, что телефон давно надрывается беззвучным звонком. Номер был неизвестен, исход предопределён.
— Да, — сказал Захар, ощущая, как деревенеют руки и ноги.
— Прачечная? — осведомился сонный голос из другой эпохи.
Захар выдохнул. Похоже, ему удалось поймать ритм жестокой сказки. Значит, он стал чуточку своим. Значит, теперь плевать на комендантский час. Значит, есть шанс чуточку почистить сказку от коричнево-чёрного.
Кондукторша Алиса помахала ему вслед, водитель Базилио отсалютовал, и троллейбус растаял в утреннем тумане.

18-2. ЗЕЛЁНЫЙ ЯЗЫК

Темнота. Снизу булькающие звуки. Наверху скрежет.
- Ой, и ты здесь? 
Узнаю шёпот Оли. Она стонет слева от меня. Но не могу повернуться к ней. На этот раз меня жёстко скрутило. Я спираль, упакованная в точку.
- Привет, - еле выдыхаю в ответ.
- За что тебя так? 
Сочувствие в голосе Оли поражает  меня. Наверняка, свернута в тугой клубок, как в прошлый раз. Ей самой  тоже не сладко, но находит силы думать не только о своих муках. 
- Оно опять о пустом болтало, - с неимоверным трудом выдавливаю каждое слово.
Оля, чуткая, милая, понимает, как мне трудно отвечать, и замолкает. Слышу, как она сдерживается,  чтобы не завыть от боли.
- А ты почему здесь? – из последних сил спрашиваю у неё. Пусть рассказывает, ей легче, когда говорит. А сам чувствую, как пропадаю, теряю последние капли жизни.
Наверху сверкает зигзаг, мелькают жёлтые клыки. Я выталкиваюсь наружу, прочь из брюха адовой зверюги.  Слышу позади облегчённый вздох Оли. Конец нашим мучениям.

Тролль уже поджидает нас у самой пасти, из которой мы вылетаем и падаем прямо в его тележку. 
Он толстыми пальцами пытается достать меня из угла, в который я закатился. 
- Ты зачем прячешься от него? – недоумевает Оля. Не понимает, что я не хочу возвращаться к своему телу. Оно не может жить без праздных разговоров. И не знает, как я расплачиваюсь за каждое недушеполезное слово.
- Пока, Оливер! 
Киваю Оле в ответ. Я еще свернут в точку. Тролль, хоть и грубый малый, несёт Олю бережно. 
А вот и лунный луч. Теперь могу распрямиться.
- Попался! - тролль привязывает меня к тележке, - И когда я буду вас в рай возить? 
- Рай – это выдумка, - бурчу в ответ.
Тролль фыркает, хочет казаться грозным. 
А мне смешно. Рай. Если б он существовал, перевозчиками были бы  не тролли.
- В рай я беру золотую тележку, -  обиженно заявляет тролль.
Я вздрагиваю. Он слышит мои мысли?
- Слышу. 
Я молчу. Стараюсь ни о чем не думать. Далеко мы уже отъехали от Оли. 

- Кстати, ее один раз возил в рай, - улыбается тролль. 

Опять читает мои мысли. 

- В раю я могу летать. Подлетаю к душистым почкам на деревьях и жду, когда выпорхнут из них тени-счастливчики.  Они иногда высовываются из почек зелёными листиками, не желая уходить. Будто языки мне показывают. Но это в миллион раз приятнее, чем ждать тень в аду возле пасти зверюги.

Я молчу. Неужели правду говорит?

- Рай есть! – тролль взбешен.

- Но я вряд ли попаду туда.

- Не только тебя, я в последнее время ВСЕХ перевожу только в Ад, - тролль останавливается и.. плачет.
Я в замешательстве. Это мне надо плакать, ведь я страдал в этом аду.
- Я тоже страдаю, - ревёт тролль,  - Я летать хочу!
- Но что мы можем сделать? Мы всего лишь тени людей. Нам приходится  каждый их грех отсиживать в аду. 
- Не позволяйте им грешить! - тролль уже орёт на меня. 
 - Я тень Оливера, сплетника и разгильдяя. Как я могу повлиять на него? Хотя...Может, попробовать напугать, когда он начнёт пустословить.
Я чуть не падаю с тележки. Тролль вприпрыжку везёт меня, рот до ушей. Да и мне уже не грустно. У меня появилась мечта – встретиться с Олей в раю и показать троллю зелёный язык.

19-2. ПЕРСИКОВЫЕ СЛИВЫ

Я не успеваю понять, что случилось. Просто из меня что-то вываливается в вовремя подстеленный платок. Укачало на полный желудок. Бабушка хлопочет, обмахивает меня чем-то. Две мои тёти умерли маленькими перед войной. В тридцать третьем деда приговорили к расстрелу. Отец вернулся с фронта инвалидом. Я всего этого не знаю, я только чувствую, что бабушка любит меня и никому не отдаст: ни голоду, ни холоду, ни смерти.
К бабушкиной сестре, уехавшей в голодный год в город, теперь ходит автобус. Час – и мы на месте.
Дымится вкусный борщ, солнечные зайчики скачут в траве под абрикосом.
Моя бабушка умерла в восемьдесят девять. Позднее – мама тоже.
В конце прошедшего века, через семьдесят четыре года после революции случилась контрреволюция. Любая социальная парадигма умирает, когда иссякает поколение, создавшее её.
Люди стали дольше жить. Может быть, парадигмы теперь тоже живут восемьдесят девять лет? Две тысячи двадцать второй год.
В голодном тридцать третьем на маминой улице сдохла собака. Утром её на месте уже не было. А на следующий день умерли соседи. Двое детей и их родители. Оказалось, что ночью они взяли на простыню собаку и унесли в дом.
Вернувшись с войны, отец насадил сад.
После смерти отца каждый год там что-нибудь убывает. Вот и время персиковой сливы пришло. Дерево очень старое, в следующее лето оно уже будет лишь сухим остовом. Его надо перевивать, отец умел это делать, у меня не получается.
На рынке, подменяя маму, когда она отходила купить продукты, я продавал эти сливы, огромные, розовые, полупрозрачные. И однажды подошла старушка, взяла из ведра сливу долго крутила её в морщинистой руке.
Я подумал, что у неё нет денег.
– Возьмите, угоститесь.
Она замахала руками:
– Нет, нет! Я просто любуюсь. Какую красоту сумели вырастить!
– Выбрось хлеб, – говорит сестра, – он же испортился.
Мне становится страшно от её слов.
– Похоже, я уже единственный берегу еду, – говорю я. – Если начну и я выбрасывать, наверное, наступит новый голодный год.
Отрезаю подпорченные края тостовых квадратиков остальное поджариваю на масле. Будут гренки, а хлеб куплю позже. Пенсию приносят, «Пятёрочка» рядом. Там тоже выбрасывают еду…
– …Последний троллейбус, – суетится бабушка, поднимается по стёртым ступенькам, суёт пару двушек кондуктору. Мне не раз снилось, что к нам в село ходят троллейбусы, как в городе. Можно заплатить четыре копейки и ехать среди полей, далеко-далеко, хоть за край света.
Я вижу сквозь мутные стёкла, что внутри уже сидят все: папа, мама, бабушкина сестра.
Бабушка молода, ей, наверное, тридцать три года, как в страшном тридцать третьем. В авоське у неё персиковые сливы.
«Пусть бабушка всех там угостит, пусть никто не умрёт от голода», – думаю я.
Последние персиковые сливы из сада моего отца светят в щель смыкающихся створок троллейбусной двери.
Я знаю, что бабушка больше не вернётся.

20-2. ЖЕНСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ

- Сейчас… сейчас она выйдет… - бормотал Стю, подкручивая настройки бинокля. – Всегда в это время выходит почту проверить… 
Ветка, на которой он сидел, качнулась. 
- Осторожнее! – прикрикнул на него сидящий чуть ниже Эб. – Что-то не видно ее, проспала, наверное. 
С его ветки территория одинокого коттеджа за высоким забором просматривалась хуже, но запертую входную дверь тоже было видно. Дочь хозяина этого коттеджа не спешила выходить в сад, словно предчувствуя, что сегодня ей лучше этого не делать. 
- Даже если проспала, рано или поздно встанет и полезет в ящик, - заявил Стю, снова поднося бинокль к глазам. 
- А вдруг все-таки твои «духи» на нее не подействуют? – продолжал сомневаться Эб. 
Стю недовольно скривился – ему уже порядком надоело обсуждать эту тему. 
- Ну да, на всех действует, а на нее нет! – огрызнулся он. – Ты же сам видел – на «Сказку» все реагируют одинаково. То есть, реагируют-то по-разному, в том смысле, что каждому представляется что-то свое – но все видят именно то, чего больше всего хотят! 
- И ты точно уверен, что она увидит именно письмо от своего бывшего, который зовет ее помириться? 
- Да когда он ее бросил, она так рыдала, что даже мне в саду было слышно! Она только одного может хотеть – чтобы он к ней вернулся. 
Эб вздохнул. Он не был таким знатоком женской психологии, как его приятель. Как не был и талантливым химиком, способным создавать запахи, внушающие людям воплощение их самой горячей мечты. 
Впрочем, толку-то от этих талантов? Зато он, Эб, умеет зарабатывать деньги, а Стю приходится садовником у богачей подрабатывать. И план похищения Мод, дочки одного из этих богачей, тоже придумал Эб – хотя без созданной Стю «Сказки» им, конечно, не удалось бы так легко выманить ее из дома. 
«Хотя пока мы ее вообще-то еще не выманили», - напомнил себе Эб, но тут дверь коттеджа открылась, и на крыльцо вышла та, кого они ждали. Та, за кого им должны будут дать огромный выкуп, после чего они смогут много лет безбедно жить в других штатах и безбедно жить там много лет. 
Мод медленно прошла по дорожке к воротам, на которых виднелась щель почтового ящика. В век интернета эти ящики встречались все реже, но девушка увлекалась посткроссингом. Так что обнаружив в ящике открытку, она не удивилась и стала рассматривать ее со всех сторон, вдыхая пропитывающий ее аромат… 
А потом развернулась и зашагала обратно в дом. 
Эб и Стю прождали еще час, но Мод так и не вышла. Ругаясь, они спустились на землю и направились к своей машине – рядом с которой их поджидали полицейские. 
Эб продолжал ругаться, когда его заковывали в наручники, а Стю лишь с непонимающим видом бессмысленно повторял: «Почему же на нее не подействовало? Почему не подействовало?..» 

А Мод, пока еще ничего не знающая о собственном не состоявшемся похищении, сидела в столовой и с трудом сдерживала рвущийся наружу злорадный смех. Утро началось прекрасно – с известия о том, что бросившего ее Роя выгнали и из колледжа, и из родительского дома, и его видели роющимся в мусорных баках.

21-2. БАБА ЯГА В ПАРИКМАХЕРСКОЙ

Здравствуйте, уважаемые дети!
Одна баба, по имени Яга, пришла в парикмахерскую и просит:
– Подстричься хочу. У нас в муниципалитете корпоратив намечается, нужно выглядеть красивой. 
Василиса Премудрая, с ресепшена, вежливо предлагает:
– Пожалуйста. Первый зал, второе кресло.
Баба Яга прошла в первый зал, уселась на второе кресло и стала ждать. 
Вошла мастер Дюймовочка. Увидела Бабу Ягу, пристально на нее посмотрела и спрашивает:
– А вы меня не узнаёте?
Баба Яга удивилась:
– Нет.
А Дюймовочка говорит:
– Ну как же? Я к вам в муниципалитет на прошлой неделе за справкой заходила. А вы отказали, под надуманным предлогом. 
Баба Яга вскакивает с кресла и кричит:
– Не нужно стрижки! Я передумала.
А Дюймовочка помахивает перед ее лицом вот такущими парикмахерскими ножницами и смеется:
– Поздно, голубушка! Раньше нужно было передумывать, а теперь заказ принят. Как стричь будем?
Баба Яга шепчет затравленно:
– Я администратору пожалуюсь.
А Дюймовочка:
– Девочки в курсе. Вы что, сами не видите?
Баба Яга смотрит в зеркало. И впрямь, в первый зал, в халате уборщицы, заходит болотная кикимора со шваброй наперевес. И Василиса Премудрая с ресепшена тут же: заряжает степлер металлическими скобами.
Поняла Баба Яга, что попала, обмякла в кресле и шепчет:
– Стригите, как считаете нужным. Доверяю вашему художественному чутью.
И зажмурилась – так всю стрижку зажмуренной и просидела. А когда все закончилось, даже в зеркало не заглянула. Кинула деньги на стойку и выбежала, только ее видели – и в парикмахерской, и в муниципалитете. Понятное дело: кто же пустит на официальный корпоратив с такой стрижкой?!
В чем мораль этой поучительной истории, уважаемые дети, – неужели не догадались? 
Или не работайте в муниципалитете, или выдавайте посетителям все положенные справки, или не посещайте парикмахерские с Василисой Премудрой на ресепшене – одно из трех.

22-2. ПОКЕМОК

– Он от дракона ушёл! И от тролля ушёл! – радостно верещала Дина.
– Кто ушёл? – недовольно спросила дочку Марина.
– Покемок! Кто же ещё? – удивилась Дина, не отрываясь от телефона. – В игре нужно уходить!
Марине не нравилось, что дочка проводит время за играми, но иногда приходилось идти на это, чтобы самой отдохнуть. Пятилетняя Дина постоянно требовала внимания. Мультики ей быстро надоедали, книжки она читать не умела. Зато в игры могла «резаться» по нескольку часов. Вот даже что-то новое сама установила, когда мамин телефон ей в руки попал.
Марина посмотрела на экран. Жёлтый Покемок, ведомый Диной, виртуозно обошёл Бабу Ягу и двинулся по тропинке дальше.
– Хватит на сегодня! – строго сказала Марина, отбирая телефон. – Пора в садик!
Она едва не опоздала на работу. В офисе стояла непривычная тишина. Было похоже, что сотрудники уже погрузились в дела.
– Я классную игру нашла! – поделилась Вера Петровна, соседка Марины по комнате, не отводя взгляда от телефона. – По сказкам. «Покемок» называется. Идет такой покемон-колобок по тропинке, встречает разных волшебных существ…
Вера Петровна замолкла на полуслове, так как игра потребовала её полного внимания. 
Марина оставила соседку и прошлась по комнатам. Удивительно, но все сотрудники играли в знакомую игру! Забыв о работе, люди азартно двигали своих покемков по заманчивой тропинке. Они лишь на мгновение отрывались от телефонов, чтобы взглянуть на проходящую Марину, и снова вперялись в экраны.
Директор тоже не стал исключением. 
– Чего тебе? – сухо бросил он.
Марина осторожно прикрыла дверь.
В этот день вся страна играла в новую игру. Играли в метро, в троллейбусах, в маршрутках. Играли продавцы, полицейские, водители. Играли в школах и садиках, в вузах и колледжах. Играли на работе и дома. Страну накрыла эпидемия.
Президент выслушал доклад начальника службы безопасности и приказал срочно навести порядок.
– Никто не работает! Сотни аварий! Дальше так продолжаться не может! – кричал президент.
– Мы делаем всё возможное, – оправдывался генерал. – Но те, кто начал играть, не могут остановиться. Отбирали телефоны – люди ругаются и лезут в драку.
– Срочно найти разработчика! – приказал президент. – Это же стратегическое оружие! Если мы научимся управлять массами, то сможем заложить нужную программу и задать нужное нам поведение! Мы сумеем воздействовать на противника, заставив играть вместо того, чтобы воевать. Представляешь, что это такое?
Генерал представлял, но ни найти разработчика, ни остановить массовый гипноз не удавалось.

Миша тяжело вздохнул. Опять он не всё предусмотрел! Ровно в полночь игра отключилась. Просто забыл установить таймер, а по умолчанию в программе была настройка на текущий день. А так хотелось доставить людям радость! И ведь почти удалось! Жаль, что он всего лишь в пятом классе учится, ещё не во всех компьютерных тонкостях разбирается. Но в следующий раз он сделает лучше! Будет игра по сказкам тысячи и одной ночи и таймер на бесконечное время.

23-2. ЗОМБОЯЩИК

— Мама, он опять луначит! — закричал Максим, оторвавшись от книги. — Ну, мам!
Максим полулежал в старом кресле, которое давно переехало на балкон, наслаждался каникулами и лучшим на свете романом. «Похитителями бриллиантов» Буссенара. И перспектива покидать уютное гнездо совсем его не прельщала.
Из гостиной опять донеслись истошные визги Костика. Разобрать, что кричал младший брат, Максим не мог. Да и не особо хотел.
Припадки начались полгода назад. Задремал однажды Костик перед телевизором под свою любимую передачу «В гостях у сказки». И вдруг как завопит: «Гномы! Гномы лезут! Бежим, бежим!..» Что-то в этом роде.
У мамы чуть инфаркт не случился. Да и Максим до сих пор помнил, как сердце тогда заколотилось. Чудом из горла не выпрыгнуло.
Костика, конечно, разбудили. В слезах весь, в соплях, рассказал, что кошмар приснился. Как из телевизора прямо в комнату гномы выпрыгивали. С кирками, лопатами. И рожи у всех были зверские.
— Всё, баста, — строго сказала мама. — Теперь — по чуть-чуть и со всеми.
Но разве уследишь за десятилеткой? С тех пор еще пару-тройку раз засыпал перед ящиком. И видения становились всё страшнее и страшнее...
Максим вздохнул и слез с кресла. Совсем забыл, что мама к соседке ушла за сахаром. Часа три назад — лясы небось опять точат. Костика придётся будить самому.
Подходя к гостиной, Максим услышал хорошо знакомую мелодию заставки из «В мире животных». «Ну, — подумал, — плохо дело. Если слон с экрана вылез, загадит так, что втроём не отмоем». И хмыкнул, представив картину.
Крики прекратились, но из-за закрытой двери доносились странные стоны и хрипы. Максим приотворил её и замер.
Братишка сидел посреди комнаты на корточках спиной к нему. И отхаркивал что-то на пол.
— Эй, брательник, ты в порядке? — спросил Максим и осёкся.
Голова Костика повернулась как на шарнире. Всё его лицо было в пятнах, будто чернильных. Он зарычал, и во рту обнажились огромные жёлтые клыки.
Максим машинально захлопнул дверь и дёрнул щеколду. Тут же тонкую фанерную переборку пробили чёрные загнутые острия когтей.
Недолго думая, Максим рванул к выходу из квартиры. Но дверь была заперта. Единственным ключом мама закрыла их с Костиком. Вернее, не с Костиком, а со зверем, которым он стал. В которого его превратил телевизор.
Раздался треск рвущейся фанеры, и Максим юркнул в детскую. Залез под свою кровать, забился как можно глубже, вжав лицо в пыльный плинтус, и запретил себе дышать.
Звука шагов он не услышал. Зато хорошо различил, как Костик с шумом втянул воздух. Уже внутри детской.
Зверь принюхался ещё раз. И ещё раз. Всё ближе и ближе.
Когти цокнули по полу. Жаркое дыхание опалило затылок Максима, но он не шелохнулся. «Надо прикинуться мёртвым, тогда хищник не заметит».
Только когда в шею вонзились клыки, Максим закричал так громко, как никогда в жизни. За воротник потекло что-то тёплое. В душном подкроватье разнёсся острый запах металла.
Но  Максим вскоре перестал его чувствовать.

24-2. ПРО АЛЕНУШКУ-ПУТЕШЕСТВЕННИЦУ

– Я напомню, что подсудимая обвиняется в незаконном проникновении на территорию Древней Греции, посредством использования ковра-самолета. За час пребывания на нее поступило. – Судья перевернул страницу. – Тридцать две жалобы. 
Аленушка пожала плечами и еле слышно прошептала: «Откуда столько?»
Судья взглянул на нее поверх очков.
– Мы остановились на встрече с Персеем. Продолжайте. 
Аленушка вздохнула.
– Ну я увидела мужчину этого на сивке-бурке на крылатой. Подрезала их чуть-чуть конечно. Я пошутить хотела, я ж не знала, кто это. Уж больно на нашего Иванушку-дурачка похож.
– Благодаря вашей шутке Пегас получил вывих правого крыла. 
  Аленушка опустила голову.
– Я нечаянно.
– Продолжайте.
– А потом выходит из кустов лихо одноглазое…
– Циклоп, – кивнул прокурор.
–Да-да, а я всего-то хотела с ним в лапту поиграть, ну и кинула ему шишку. Ну и попала между… Между бровей. 
– Здесь все понятно. – Судья развел руками. – Причинение тяжкого вреда здоровью. Расскажите, за что на вас жалобу горгона Медуза написала. 
– Змея подколодная, – прошипела Аленушка. 
– Давайте без оскорблений, – вежливо попросил судья. – Ей и так досталось. 
– А чего она на меня пялилась? Я отвернусь, она пялится. Я отойду, она все равно пялится. А я чего, я ж не каменная. Ну и пришлось ей на хвост наступить. 
– Ситуация ясна. – Судья кивнул головой. – Что у вас произошло с кентавром? 
Аленушка насупилась. 
– Подсудимая, за что вы вырвали пучок волос из гривы кентавра?
Аленушка подняла голову. В глазах стояли слезы.
– А чё он ржет? – с обидой в голосе воскликнула она.
– Ну все. Успокойтесь. – Судья взялся рукой за голову. Никогда еще не приходилось вести столь сложного дела. – Возьмите себя в руки. Попейте воды. Вот так. А теперь проясните ситуацию с Минотавром.
– С Гаврюшей?
– С Гаврюшей.
– А здесь я вообще не знаю, за что жалоба. Там пещеры какие-то запутанные были, ну я и подумала, что он заблудился, а еще горячий весь, температурил, наверное. За ушком его почесала, ну и вывела на травку. Он конечно упирался сначала…
– Достаточно, – оборвал ее судья. – Вижу, что здесь не было злого умысла. Теперь рассмотрим массовую жалобу. Вы правда пытались отравить Гарпий? 
– Кого, кого? – непонимающе спросила Аленушка. 
– Гарпии. Женщины с крыльями. – пояснил судья. 
– Аааа, – весело протянула Аленушка. – Да какие ж это женщины-то? Разве женщины-то так поступают? Налетели вокруг, галдят, крыльями хлопают. Ну я фумитоксом на них в шутку и побрызгала. Они зачихали сразу. А он ядреный такой, по бабушкиному рецепту. Откуда мне вообще знать, что в этой ихней Древней Греции все такие обидчивые. 
– Достаточно. – Судья медленно поднялся из-за стола. – присяжные удаляются для принятия решения.

 – Суд постановил: обвиняемую лишить права управления ковром-самолетом на срок полтора года. Транспортное средство изъять на штрафстоянку. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.
Аленушка вздохнула, и, вдруг, весело заулыбалась. «Ну и пусть забирают. У бабушки еще гуси-лебеди есть. Целый двор».

25-2. ПОСЛЕДНЯЯ СКАЗКА

В всех квартирах и домах люди гасили свет и ложились спать, лишь в одной комнатке лампа продолжала светить. Лена старательно штудировала конспекты, чтобы на экзамене не застали врасплох неожиданным вопросом. А на диване за ее спиной звучал еле слышный шепот.
– Наконец-то она уснула! – потрепанный плюшевый заяц задорно сверкнул пуговками глаз. – Я боялся, что Ленка до утра проторчит за столом.
– Радуйся, что она еще держит нас при себе, – проворчал полинявший барсук. – Пару дней назад мать опять ей внушала, что пора о парнях думать, о свадьбе, о детках.
– Так мы ее будущим детишкам пригодимся!
– Мы слишком старые, у мягких игрушек век недолог. Так что…
– Так что я избавлю вашу хозяйку от лишних хлопот!
Хлопнула оконная рама, и на диване возникла темная фигура. 
– Кто ты такая? – завопили игрушки хором.
– Последняя Сказка. 
Высокая дама в черном наряде покрутила крючковатым носом, когтистой рукой цапнула медведя в шарфике и запихнула добычу в карман на юбке. Туда же последовали остальные, и вскоре комната опустела.

Черная Сказка с жуткими когтями побывала во многих домах, забирая мягкие игрушки. Она тщательно отбирала именно старые, полинявшие и забытые, чьи хозяева давно выросли. Слухи о страшной воровке катились впереди нее, пугая плюшевых созданий до истерической паники. Они прятались под кроватями и шкафами, забивались в тесные углы, зарывались в стопки постельного белья, но все было тщетно. Когтистые пальцы находили всех и каждого, а карманы юбки казались бездонными. Последняя Сказка не гнушалась даже на помойках отыскивать ненужные, порванные и грязные игрушки.
Закончив работу, дама в черном отправилась домой и вытряхнула собранный груз посреди огромного зала. На полу валялось множество ковров и подушек, поэтому плюшевые создания оказались в привычной обстановке.
– Теперь вы в безопасности.
– Мы думали, ты хочешь нас уничтожить, – храбро выступил вперед посеревший кролик с оторванным ухом.
– Зачем? Я Последняя, а не Страшная Сказка. Ваши хозяева выросли, поэтому вам грозило медленное угасание в забвении. Вам приходилось оживать каждую ночь, тратя остаток сил, но при этом днем никто о вас не вспоминал. Но здесь, в Заполярье, вам предстоит провести целую полярную ночь во сне, и ваши силы полностью восстановятся.
– Мы не глупые и знаем, что люди живут и за Полярным кругом. Что же делают их игрушки?
– Они существуют по режиму своих хозяев, засыпая вместе с их пробуждением и просыпаясь после их отхода ко сну. Но в этом зале нет никаких хозяев, и вашему длительному отдыху никто не помешает. А весной вы обновитесь, снова вернетесь к людям и начнете жизнь с чистого листа. 
Ласковые слова Последней Сказки успокоили плюшевых созданий, и они принялись готовиться к долгому сну. Но линялый барсук осмелился спросить:
– Почему ты сразу не предупредила нас об этом?
– Вы все равно не пошли бы со мной, поверьте, я уже пробовала. У меня ведь нос крючком и когтистые пальцы. Никто не видит доброе сердце за пугающей внешностью.